Падший ангел - Миган Маккини

— Я отведу их назад, Лиза. Ты не любишь собачек, потому что ты не любишь Айвана… лорда Пауэрскорта.

Лиза удивленно посмотрела на своего братишку. Она всегда нежно любила его, но сейчас к ее нежности примешивалось раздражение. Почему в устах детей самые обычные вещи звучат так резко?

— Не то чтобы я не любила лорда Пауэрскорта, — ответила она. — Я просто не очень хорошо знаю его.

«Не знаю, каким человеком он стал теперь», — подумала она.

— Я уведу собачек, — повторил Джордж, поглядев на свою сестру вовсе не по-детски.

Джордж повернулся и пошел по тропе, которая вела к замку. Оба мастиффа покорно последовали за ним, словно также признав свое поражение.

Лиза рассердилась на себя. Она вовсе не хотела лишить Джорджа забавы. Они с Эвви давно обещали ему купить собаку, но у них все не хватало средств, чтобы выполнить это обещание. К тому же Лизе вовсе не хотелось признать, что из-за Айвана она могла настолько расстроиться, чтобы прогнать друзей Джорджа, пусть и четвероногих.

— Джордж! — неожиданно для себя позвала Лиза. — Почему бы тебе не отвести собак к нам на кухню? Мы бы нашли для них какое-нибудь угощение.

— Правда? — обрадовался мальчик, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Конечно, — кивнула Лиза, заставив себя улыбнуться. Девушка вздохнула и разрешила брату вместе с ужасными псами пройти через безукоризненно чистую гостиную.

В следующую среду в замке Пауэрскорт снова принимали гостей. На этот раз их было немного: двое великосветских хлыщей из Лондона, Хилтон и Тридль, богатый аббат из соседнего прихода и, конечно, Уилмот Билингсворт.

Мужчины играли в вист в библиотеке. Аббат первым вышел из игры. Он уселся у камина, ворчал, что ему сегодня не везет, и с нетерпением ждал, когда кончится первый роббер.

Однако ставки в игре быстро росли, и, когда наступила очередь Тридла выходить из игры, он был даже рад этому. Вскоре к нему присоединился и Хилтон. Аббат был сначала рад возможности снова включиться в игру, но мало-помалу у него начало портиться настроение. Но все же священнослужитель продолжал верить в успех.

— Знаете, до Лондона ехать далеко, и мы с Тридлем… Словом, нам пора собираться, — смущенно сказал Хилтон и поглядел на своего юного друга.

— Но, джентльмены, вам нет сейчас необходимости возвращаться, — возразил маркиз. — Я могу устроить вас на ночлег в замке. Неужели вы хотите прекратить игру?

— Увы, мы должны вернуться, — виновато проговорил Хилтон, вставая из-за стола.

Тридл последовал его примеру.

— Мы все запишем, Пауэрскорт, — произнес Тридль. — Я пришлю к вам человека при первом удобном случае. — По лицу его было видно, что он страшно рад возможности уйти.

— Разумеется, при удобном случае, — заметил Трамор и позвонил, чтобы вызвать лакея.

— Не стоит беспокоиться — поспешно возразил Хилтон. — Мы сами попросим, чтобы нам подали карету.

Хилтон и Тридл попрощались и вышли, но сидевшим в библиотеке был слышен их разговор в коридоре.

— Сколько мы проиграли? — с беспокойством спросил Тридл.

— Слишком много, — мрачно констатировал Хилтон. — Нам остается только надолго уехать в Париж и надеяться, что Пауэрскорт забудет о нашем сегодняшнем визите.

После того, как их голоса затихли, игроки в библиотеке разразились смехом.

— О Боже, — проговорил Уилмот, отсмеявшись. — Я никогда еще не играл с такими слабаками. «Остается только уехать в Париж», — передразнил он под новый взрыв смеха.

Однако аббат вскоре погрустнел.

— Что же теперь делать? — спросил он. — Игроков осталось только трое, а я то надеялся еще отыграться сегодня вечером.

— Мы ведь можем сыграть с «болваном», — заметил Трамор.

— Вист с «болваном»? Прекрасная идея! — одобрил Уилмот. — Тогда вам нужно играть со мной, Пауэрскорт, а Джеймс останется без партнера.

— Пауэрскорт будет играть с «болваном», — аббат бросил на Уилмота неприязненный взгляд. Он явно не собирался в ближайшее воскресенье молиться за Билингсворта.

— Ну, хорошо, я сдаю карты, — проговорил маркиз. Он налил бренди себе и своим партнерам, после чего началась новая партия.

Они играли еще около часа, и ставки стали даже выше, чем прежде. Аббат покрылся, потом и вытирал лицо рукавом, как простой поденщик. Уилмот стал очень бледным. Лишь один маркиз сохранял хладнокровие и невозмутимость, что еще больше раздражало его партнеров. Тем не менее, игра продолжалась. Аббат почему-то был уверен, что, как только он возьмет еще одну взятку, удача улыбнется ему. Уилмот же не мог прекратить играть просто из самолюбия. Но, когда ему пришлось поставить последнюю сотню, волнение его достигло предела. Трамор же хладнокровно наблюдал за каждым движением его рук.

Последняя игра этого роббера была особенно напряженной. Трамор поднял ставки до неслыханной высоты, а аббат все не хотел остановиться. Уилмот смотрел на партнера, как на сумасшедшего, но тот, видно, считал, что получил некий знак свыше, и должен вернуться домой не беднее, а богаче, чем был прежде. Билингсворту ничего не оставалось, кроме как плыть по течению. Аббат с нетерпением ждал последней карты, с которой пойдет Трамор, и уже заранее потирал руки, но Уилмот ожидал этого хода со страхом, лицо самого Пауэрскорта было совершенно непроницаемым. Когда маркиз открыл карту, Уилмот побагровел.

— Козырь, — объявил Пауэрскорт.

У аббата отвисла челюсть. Вера его явно была поколеблена: дьявол в лице его противника одержал верх, теперь ему никогда не расплатиться с Пауэрскортом!

— Послушайте, нам надо бы сыграть еще… — начал священнослужитель, но его перебил Трамор:

— Если вы хотите, чтобы он вас услышал, то говорите громче.

Маркиз посмотрел на Уилмота с нескрываемым презрением. Аббат поглядел на своего партнера и замер в изумлении. Билингсворт повалился на карточный стол.

— О Боже! — воскликнул аббат. — Он лишился чувств.

Глава 7

В гостиной был накрыт стол для чая. Движимая страхом перед будущим, Лиза послала письмо Уилмоту и пригласила его в гости. Пожалуй, она слишком назойливо добивалась, чтобы он сделал предложение, но нужда в средствах была велика. У Джорджа в школе снова начались стычки с ребятами, и он мог в любой момент снова начать прогуливать занятия Лиза ожидала часа свидания и со страхом, и с радостью. Несомненно, Билингсворт будет поразительно скупым, но он вполне может послать Джорджа учиться в Итон. Лизе ни за что не хотелось видеть синяки на лице Джорджа и к тому же скрывать происходящее от Эвви.

«Ну, скорее же, Уилмот», — думала Лиза, стоя у окна и теребя завязки своего чепчика. Считалось, что молодой женщине смешно носить чепчик, и Лиза знала это. Даже ее мать-модница отказалась от такого головного убора, но Лиза нарочно извлекла его из старого сундука. Она желала угодить своему поклоннику. Уилмот как-то говорил, что любит женщин, которые, по его словам, носят чепчики и знают свое место. Поэтому, глядя на свое отражение в зеркале, Лиза думала, что у нее глупый вид, но утешала себя тем, что жених ее будет доволен. В конце концов, теперь она сама «должна знать свое место».