Всплытие невозможно - Сергей Зверев

– Остановить пытаются, – процедила сквозь зубы Катя Сабурова и, вскинув автомат, выстрелила в ответ.

Сквозь шум моторов до слуха спецназовцев донеслось, как пули чиркнули по обтекаемому корпусу глиссирующего катера.

– Хрен ты его так возьмешь, Катя, – рикошетит, – недовольно проговорил Саблин, прицелился в прожектор и выстрелил.

Но пуля прошла мимо. Если бы Боцман стрелял не с тряской моторки, а хотя бы с палубы небольшого судна, наверняка попал бы. А так промахнулся.

Глиссер, завывая мотором, вильнул в сторону и сбавил скорость. Теперь он шел параллельным курсом с моторкой, постепенно сближался с ней. Его корпус медленно уходил в воду, до тех пор пока верхний край бортов практически не сравнялся с ней. Над волнами возвышался лишь выпуклый верх катера. Теперь уже можно было различить и людей, находившихся в нем. Ствол кормового пулемета был нацелен в сторону русских.

Прожектор развернулся в направлении моторки, и Боцман не упустил свой шанс. Жалобно зазвенело толстое стекло прожектора, и тот погас.

– Уходим! – крикнул Саблин Зиганиди.

Тот уже и сам догадался, что стоит попытаться оторваться, скрыться в темноте.

Но катер не отставал. Над его бортом полыхали вспышки выстрелов, и было понятно, что у экипажа есть приказ захватить русских спецназовцев живьем, иначе они уже давно могли бы перестрелять их.

Николай чертыхнулся, когда одна из пуль угодила в двигатель. Тот задымил, застучал, захлебнулся и затих. Стало слышно, как из простреленной лодки со свистом выходит воздух – тугая до этого, она становилась мягкой. Натянутое резиновое дно проваливалось в воду.

Катер в полупогруженном состоянии медленно разворачивался, оплывал доживающую последние минуты лодку. Над бортами виднелись лишь стволы автоматов.

– Бросайте оружие, – прозвучало предложение по-русски с сильным акцентом.

Катя нажала на спусковой крючок. Пули, высекая искры, срикошетили о прочный борт катера. В ответ с борта ухнул подствольный гранатомет. Заряд ушел в воду и взорвался на глубине, подняв фонтан брызг метрах в десяти от обмякшей моторки. Аргумент был убедительным. Сопротивляться было бесполезно.

Спецназовцы переглянулись. Казалось, единственное, что можно предпринять, – это прыгнуть в воду и попытаться уйти вплавь. Но что делать с оружием, снаряжением? Да и не доберешься до острова Шо. Даже таких опытных пловцов с рассветом корейцы отловят поодиночке.

Катер тем временем потихоньку приближался.

– Делайте вид, что сдаетесь. Сложите оружие, тяните время, – прошептал Боцман.

– Как это? – удивленно спросил Беляцкий.

– Приказы не обсуждаются, а времени объяснять у меня нет. – Саблин, как сидел, пригнувшись, так и положил на обмякшее дно лодки автомат и, скользнув животом по надувному борту, бесшумно ушел в набежавшую волну, он исчез в черной, как расплавленный битум, воде, не выдав себя ни единым всплеском.

– Ты что-нибудь понял? – спросила Катя у Николая.

Зиганиди пожал плечами:

– Надеюсь, Боцман знает, что делает.

На катере зажглась пара ручных фонарей, их свет залил трех спецназовцев, остававшихся в лодке.

– Сложить оружие, – прозвучал приказ.

Краем глаза Катя заметила, что и другие катера уже развернулись и следуют в их сторону. Она перехватила свой автомат так, чтобы у противника не возникло подозрений, будто она может из него выстрелить – держала за ствол и откидной приклад. Затем Сабурова положила оружие на дно лодки и подняла руки. Зиганиди последовал ее примеру, хотя на самом деле ему хотелось разрядить весь рожок в толстый триплекс ветрового стекла полупогруженного катера. Беляцкий еще пару секунд подумал, но все же и он расстался с оружием.

Острый нос катера ткнулся в мягкий борт моторки. Теперь спецназовцы уже могли видеть лица северокорейцев. Их взгляды отметили напряженные улыбки и радость в узких глазах противников. Жестами рулевой катера предложил Кате первой перейти на его дюралевый нос.

– Что-то мне не хочется, – почти не разжимая губ, проговорила Сабурова, обращаясь к Зиганиди, но все же сделала вид, будто пытается поставить ногу, но боится сорваться в воду.

Рулевой высунулся из-за лобового стекла и протянул ей руку. Его товарищи держали Катю под прицелом.

Внезапно за кормой северокорейского катера бесшумно вынырнул Саблин – осмотрелся, оценил обстановку и зычно окликнул корейцев:

– Эй, мужики!

Те инстинктивно оглянулись, но успели увидеть лишь руку, сжатую в кулак. Пальцы разжались. Из них выскользнула рифленая граната. Со щелчком отлетела, закувыркалась в воздухе и булькнула в воду предохранительная скоба. Сработал капсюль.

Дожидаться, когда граната рванет, корейцы не стали. Они даже не попытались отыскать ее, перекатывающуюся в темноте где-то под ногами. Все дружно бросились в воду, нырнув как можно глубже. А Боцман только этого и ждал. Он ухватился за корму, перевалился в катер, подхватив с полу гранату и сунул ее в карман.

– Граната-то учебная, но иногда, как видите, может пригодиться, – объяснил он своим товарищам, а через секунду Саблин уже стоял за штурвалом. – Мешки бросайте. Быстрей.

Катя и Николай, забравшись на нос катера, стали передавать снаряжение и оружие. На дне моторки уже плескалась вода, волны переливались через обмякшие борта. Беляцкий вертел головой.

– Слева! – крикнул он, когда из моря шумно вынырнул один из корейцев.

Сделал это Петр вовремя. Катя с Зиганиди успели прижаться к носу катера, а Саблин – присесть. В руках вынырнувшего блеснул мокрый автомат. Прогремела очередь. Нажал на спусковой крючок и Беляцкий. Послышался сдавленный крик, и кореец исчез под водой.

– Раньше выстрелить не мог? – зло бросил Саблин.

Зиганиди уже сжимал оружие в руках, водил стволом, пытаясь разглядеть в ночном море очередного вынырнувшего. Когда показалась голова, уже не выжидал – стрелял сразу.

– Готово, все четверо, – подытожил Саблин и посмотрел на море, где виднелись огни прожекторов приближающихся катеров. – А вот теперь можно потягаться на равных. Катя, садись за пулемет. Как только нас осветят – стреляй по прожекторам. Но, думаю, обойдется. Мы заметем следы.

На этот раз Саблин бросил в опустевшую скукожившуюся моторку боевую гранату.

Загудел мощный двигатель. Десантный катер из полупогруженного положения мгновенно вышел на глиссирование. Сзади раздался взрыв, полыхнуло пламя. Катер мчался так быстро, что даже дух захватывало. Естественно, прожекторы на всех других плавсредствах развернулись к месту взрыва.

– Сработало. Пока разберутся, что к чему, пока своих выловят, мы уже будем далеко, – усмехнулся Боцман, слегка выворачивая штурвал.

Шли по компасу. Вскоре огни остались за горизонтом. Наверное, все-таки уловка Боцмана удалась и северокорейцы решили, что российские боевые пловцы погибли. Поне-многу эйфория небольшой победы отходила на задний план. Спецназовцы молчали, прикидывая, чем смогут помочь оказавшимся в заточении подводникам.

И тут сквозь гул двигателя Саблин расслышал странный звук, который в общем-то не мог раздаваться здесь, в открытом море.

– Командир, сбавь-ка обороты, – попросила Катя Сабурова.

Она тоже прислушивалась к ночному морю.

Двигатель уже еле-еле стучал на холостых, а из темноты, перекрывая плеск воды, звучал собачий вой.

– Жутко воет, как по покойнику, – произнес Беляцкий.

– Хрень какая-то. Откуда в море собака? Да и не может пес выть, когда плавает. Или все-таки может? – задумался Боцман, а затем уверенно указал рукой направление в сторону источника звука: – Это оттуда несется.

И катер неторопливо поплыл по волнам. Звук становился все явственнее. Вскоре уже можно было различить абсолютно нереальную картину – большой мокрый пес стоял на четырех лапах посреди волн и выл на небо. Никто из спецназовцев в мистику не верил. Но пес выглядел настоящим призраком, явившимся им в открытом море.

– Коллективных глюков не бывает, разве только у наркоманов, – наконец произнес Зиганиди. – Значит, пес самый настоящий.

– Вот только почему он по воде ходит? – никак не мог согласиться Боцман.

Катер продолжал скользить вперед, и наконец его форштевень слегка ударился во что-то твердое. Тут же наваждение исчезло. Стало понятно, что пес стоит не на воде, а на обломке деревянной крыши.

Беляцкий негромко свистнул. Пес только сейчас среагировал на появление катера, словно вышел из оцепенения. Он повернул голову и посмотрел на спецназовцев умными и грустными глазами.

– Чего стоишь? Сюда иди, – сказал Коля Зиганиди и вновь негромко свистнул.

И на этот раз подействовало. Пес отряхнулся, подняв фонтан брызг, а затем в два прыжка оказался в катере. Тут же прилег на дно, сжался и задрожал.

Еще не рассвело, когда захваченный спецназовцами катер подходил к острову Шо. У отмели, где, по сведениям контр-адмирала Нагибина, лежала российская субмарина, высилась громада земснаряда.