Ближний круг российских императоров - Елена Владимировна Первушина

скольких блюд будет стол царя Алексея; ему ответили, что стол будет из ста золотых блюд и вторая перемена блюд будет сервирована двумя сотнями серебряных блюд. Петр I все велел пустить на монеты. Но поговорим о другом. Ваше попустительство зашло слишком далеко. Вы позволили взять вашу мебель; вы дважды женились вопреки своей склонности; вы каждый день ездили на охоту скрепя сердце; не затем ли вы умерли таким молодым, чтобы посторониться ради нас?

Петр II: Я был молодым и сговорчивым; любой, кто заполучал мою привязанность, делал из меня почти все, что хотел. Мы с моим фаворитом (князь И. Долгоруков; много лет спустя Анна велела его обезглавить. — Е. П.) вместе жили в полном согласии. Мне было 15 лет, а ему 19».

Что подразумевала Екатерина?

После смерти Петра с наследованием престола сложилась ситуация, отчасти похожая на ту, которая случилась после смерти отца Петра — Алексея Михайловича. Сына, которого можно бы без споров и промедления венчать на царство, не было. Царевича Алексея, сына Евдокии Лопухиной, казнили по приказанию отца (точнее, он умер во время дознания, вероятно, не вынеся пыток). У Петра и Марты-Екатерины остались две взрослых дочери и существовали сомнения в законности их рождения. Прямым наследником Петра по мужской линии — его внук, носивший имя деда — Петр Алексеевич. К тому же он потомок двух законных и освященных церковью браков — Петра и Евдокии Лопухиной, а затем — царевича Алексея и принцессы Софии Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской, недаром в пьесе Екатерины портрет юного Петра говорит:

«Петр II: Впрочем, эти споры меня не касаются; я получил наследство от деда и бабушки, от них у меня такая внешность».

Но ему на момент смерти Петра I всего 10 лет.

Сумятицу в вопрос о наследовании внес сам Петр, 5 (16) февраля 1722 г. император издал новый указ о престолонаследии. В нем Петр, не доверяя сыну, «понеже всем ведомо есть, какою авессаломскою[13] злостию надмен был сын наш Алексей, и что не раскаянием его оное намерение, но милостию божиею ко всему нашему отечеству пресеклось», и ссылаясь на еще один пример из Ветхого Завета, когда «Исакова жена состаревшемуся ее мужу, меньшому сыну наследство исходатайствовала, и что еще удивительнее, что и Божие благословение тому следовало»; и на примеры из русской истории, когда Иван Грозный «поистинне великий не словом, но делом; ибо оный, рассыпанное разделением детей Владимировых наше отечество собрал и утвердил… перво мимо сыновей отдал внуку, а потом отставил внука уже венчанного, и отдал сыну его наследство», устанавливал новое, доселе невиданное правило. Теперь «сие было всегда в воле Правительствующего Государя, кому оной хочет, тому и определить наследство».

Когда Петр I умер, так и не выразив официально свою волю, на престол мог претендовать кто угодно. Этим не замедлил воспользоваться Меншиков и поспешил закрепить трон за Екатериной, короновав ее как императрицу Екатерину I. И начал готовить к этой перемене императорский двор прямо на похоронах Петра.

Над гробом императора еще один из его соратников — архиепископ Псковско-Великолукский и Нарвский, один из первых русских поэтов, Феофан Прокопович произносит речь, в которой он (а в его лице Православная церковь) говорит: «Наипаче же в своем в вечная отечествии, не оставил нас сирых. Како бо весьма осиротелых нас наречем, когда державное его наследие видим, прямого по нем помощника в жизни его, и подобонравного владетеля по смерти его, тебе, милостивейшая и самодержавнейшая государыня наша, великая героиня, и монархиня, и матерь всероссийская! Мир весь свидетель есть, что женская плоть не мешает тебе быти подобной Петру Великому. Владетельское благоразумие и матернее благоутробие твое и природою тебе от Бога данное кому неизвестно? А когда обое то утвердилося в тебе и совершилося, не просто сожитием толикого монарха, но и сообществом мудрости, и трудов, и разноличных бедствий его, в которых чрез многая лета, аки злато в горниле искушенную, за малое судил он имети тебе ложа своего сообщницу, но и короны, и державы, и престола своего наследницу сотворил. Как нам не надеятися, что сделанная от нега утвердиши, недоделанная совершиши, и все в добром состояния удержиши. Токмо о душе мужественная, потщися одолети нестерпимую сию болезнь твою, аще и усугубилася она в тебе отъятием любезнейшей дщери[14], и аки жестокая рана новым уязвлением без меры разъярилася. И якова ты от всех видима была в присутствии подвизающегося Петра, во всех, его трудех и бедствиях неотступная бывши сообщница, понудися такова же быти и в прегорьком сем лишении.

Вы же, благороднейшее сословие, всякого чина и сана, верностию и повиновением утешайте государыню и матерь вашу, утешайте и самих себе, несумненным дознанием Пет рова духа в монархине вашей видяще, яко не весь Петр отшел от нас».

Он освящает авторитетом Церкви нечто не слыханное, невообразимое. История Франции знает целую плеяду великих королев-регентш, которые правили до совершеннолетия своих сыновей, например Екатерина Медичи, в Англии несколько королев, унаследовавших власть от своих отцов, или добившихся ее в войне за престол (королева Матильда, королева Анна, Елизавета Английская). Россияне смогли бы вспомнить разве что язычницу княгиню Ольгу, мать Ивана Грозного Елену Глинскую, бывшую регентшей при сыне пять лет и скоропостижно скончавшуюся (многие подозревали, что ее отравили) и царевну Софью. Теперь же на престол возводят женщину, чье происхождение более чем сомнительно, причем провозглашают ее не регентшей, а императрицей.

И посмотрите, как Прокопович обосновывает такое решение:

1) Екатерина была не просто женой, но помощницей Петра во всех его делах и начинаниях. 2) Петр сам короновал ее императорской короной.

3) Она способна продолжить все начинания Петра.

Екатерина Алексеевна не вошла в историю, как прославленная правительница. Но слова Феофана Прокоповича «женская плоть не мешает тебе быти подобной Петру Великому» можно смело поставить эпиграфом ко всему XVIII в. в русской истории.

Правление императрицы Екатерины I ни долгое, ни славное. Бо́льшую часть его она провела, пьянствуя с Настасьей Голицыной. То, что при жизни Петра было лишь кратким и редким развлечением, стало после его смерти потребностью. По-видимому, Екатерина искренне и глубоко привязана к своему «старику», и с готовностью сошла за ним в могилу, но она приняла участие в торжественном открытии Петербургской Академии наук, и тем хотя бы отчасти оправдала ожидания, возложенные на нее Феофаном Прокоповичем.

Другой верный сторонник и помощник несчастной императрицы — А.Д. Меншиков. Перед смертью Екатерина написала в завещании: «Цесаревнам и администрации вменяется в обязанность стараться о сочетании браком великого князя с княжною Меншиковою». Светлейший уже видел свою