Спасение утопающих - Вера Колочкова

Они и сами не заметили, как ввязались в долгий и никчемный спор о проблеме, волнующей в последнее время не только их, но и многие государственно-светлые и не очень светлые чиновничьи головы.

Даша слушала их с привычным уже ко взрослым разговорам скептическим равнодушием, мысленно рассуждая: «Вот же глупые эти старики, ей-богу… Откуда они-то знают, что хорошо, а что плохо? Можно подумать, им эти тесты-экзамены сдавать… Ишь как развоевались! Так горячо спорят, как будто их отсюда услышит кто. А ведь наверняка по другому поводу собрались! И даже понятно по какому – участие в ее судьбе принять. Подумать, как бы половчее отделить от нее, от этой судьбы, случайное плохое да приспособить вместо него закономерное хорошее…»

В разгар взрослого спора она вдруг зевнула отчаянно, и отчего-то очень уж неприлично-громко у нее это получилось. Даже зубами лязгнула слегка. Гости вдруг замолчали и уставились на нее удивленно и, будто спохватившись, засобирались домой. И слава богу, потому что она и в самом деле безумно хотела спать, давно уже хотела. Кое-как добравшись до своей постели, Даша упала головой в пахнущую горячим утюгом подушку и заснула – умерла будто. И даже Дэн ей в эту ночь не приснился.

А за окном по-прежнему шел надоедливый осенний дождь. Тек по стеклу кривыми дорожками, и не интересна ему была заснувшая мгновенно девушка Даша Кравцова. И так с ней все было ясно. А вот если в другое окно заглянуть – большое, квадратное, без штор – там гораздо, гораздо все завлекательнее будет! Вот туда можно и плеснуть от души своей осенней сырой и холодной грустью, там не спят… Там такая же молодая и красивая девушка по имени Наташа Егорова, правда, теперь уже мать-одиночка по статусу, провожает глазами стекающие вниз капли… И непонятно на первый взгляд, то ли грустит она, то ли думает. А может, не грустит и не думает, а отдыхает после тяжелых женских трудов. Вон как рука у нее расслабленно и вольно свесилась с опущенной решетки стоящей рядом детской кроватки… А может, не отдыхает и не грустит, а сон своего новорожденного сына так стережет по неопытности…

Глава 8

Отпросившись у Екатерины Тимофеевны по причине будто бы нагрянувшей неожиданно головной боли, Даша шустро шагала в ту часть городка, где располагалась десятая школа. Вообще, зачем она туда так шустро шагала – она и сама пока не определилась. Так, интересно стало взглянуть на «подлеца» и «соблазнителя» Сашку Тимофеева. И впрямь – какие у них тут бывают «подлецы» и «соблазнители», в славном городе Синегорске? Похожи ли они на московских океанологов или так себе, бледная их тень-копия? Поглядим, поглядим…

Десятая синегорская школа по сравнению с образцово-показательным, трудами Екатерины Тимофеевны взращенным учебным заведением выглядела совсем уж убого. Одноэтажно и как-то по-сталински выглядела. Оштукатуренные и окрашенные в грязно-розовый цвет стены отталкивали взгляд, маленькие окошки таращились сердито и подслеповато, и даже солнышко, соизволившее в этот день глянуть из-под серых облаков, никак в них не отражалось, боялось будто. Действительно, испугаешься тут, даже и входить не хочется…

– Эй, пацан! – окликнула Даша карабкающегося на крыльцо рыжего мальчишку. – Скажи, ты Сашку Тимофеева знаешь?

– Тимофея-то? Знаю, конечно. А кто ж его не знает? – важно обернулся к ней мальчишка.

– Вызови мне его сюда, а?

– Щас! – возмутился он вдруг очень искренне. – Чё я тебе, лох, по заказам бегать?

– А за полтинник?

В подтверждение своих слов Даша вытащила из кармана бумажку, покрутила ею перед его веснушчатым носом. И секунды не прошло, как чумазая пацанская ручонка будто самопроизвольно выдернулась из кармана старенькой курточки и сомкнулась в жадный кулачок, не долетев до заветного полтинника миллиметр всего – Даша едва-едва успела руку отдернуть.

– Ну чё ты? Дай! – возмущенно пропищал мальчишка. – Я позову, дай!

– Позови сначала! – держа бумажку над головой и призывно поигрывая ею меж пальцев, проговорила Даша, улыбаясь.

– Ладно… – смирился с обстоятельствами пацаненок. – А как ему сказать-то, кто его вызывает?

– Скажи – дама зовет.

– Какая дама? – совсем уж одурело уставился на нее мальчишка, моргая рыжими ресницами.

– Скажи, из Амстердама.

– Чё, так и сказать?

– Ага. Так и скажи. Дама из Амстердама…

Проскользнув в приоткрытую тяжелую дверь, мальчишка скрылся с Дашиных глаз, и совершенно вовремя, как оказалось, потому что в следующий уже момент толстые школьные застенки содрогнулись от убойно-громкого, визгливого и нервно-паралитического дребезжания – звонка на перемену, стало быть. Содрогнулась от этого звука и Даша, благоразумно отошла от школьного крыльца чуть подальше, встала скромненько в сторонке. Ждать пришлось недолго – вскоре в дверях показался шустрый ее рыжий знакомец, быстро огляделся, заметил Дашу и, крикнув что-то в открытую дверь, резво бросился к ней, взглянул вопросительно:

– Ну, давай свой стольник!

– Ты хотел сказать, полтинник? – вежливо улыбнулась ему Даша.

– Да чё ты жмодяришься, стольник давай! – нагло выпучил на нее рыжие глаза мальчишка.

– А может, тебе ключи от квартиры впридачу к стольнику дать? Где деньги лежат?

– Не-е-е… От квартиры не надо. На фига мне твоя квартира? – озадаченно взмахнул он рыжими ресницами.

– Ну вот, и совершенно зря вы здесь свой бисер мечете, дама… – проговорил насмешливо высокий симпатичный парень, подходя к Даше сбоку. – Никто тут ваших литературных намеков не понимает, и не старайтесь. Несмотря даже на то обстоятельство, что вы из самого Амстердама к нам прибыли, как стало только что известно в наших кругах…

Сунув в маленькие цепкие пальчики мальчишки вожделенную бумажку и развернув теперь уже законного ее обладателя за плечи, Даша легким толчком отправила его в сторону школьного крыльца. Потом распрямилась и взглянула с любопытством на подошедшего к ней вплотную соблазнителя хорошей и умной девочки Наташи Егоровой. То есть на отца только что родившегося ее ребеночка. То есть на подлеца, конечно. Хотя Сашка Тимофеев, она это сразу решила, никак на коварного соблазнителя и уж тем более на подлеца не тянул. Он даже и на отца-то как такового с трудом тянул, если честно. Слишком уж был юн. Парень как парень. Не слишком акселерат, но и не тупой буйвол-качок. Обаятельный, конечно, это сразу видно. Высокий, худой, глазки умные-грустные, о каком-никаком присутствии интеллекта говорящие, модный ежик волос торчит над высоким лбом…

– Привет. Так вот ты какой, юный отец-подлец… – улыбнулась ему насмешливо Даша. – А я думала, сейчас крутизна какая местная из этих дверей на меня свалится…