Русские разборки - Джеки Коллинз

Крис виделся с ней несколько раз. Особенно запомнился ее приезд в Лос-Анджелес с двумя ее английскими племянницами. Они останавливались в отеле «Полуостров», и она держалась как королева — и, судя по всему, ожидала от всех соответствующего обращения.

Черта с два! В Голливуде по-королевски обращаются только со звездами и с денежными мешками, да и то не со всеми, а с теми, кто заколачивает не меньше тридцати «лимонов» в год.

Макс знал ее лучше, так как жил в том же городе. Он считал ее бессердечной стервой, такой, какую отец и заслуживает.

Леди Джейн оглядела трех мужчин и в очередной раз пожалела об их существовании. Хоть Ред и редко их вспоминал, она отлично понимала, что они его кровные наследники, а следовательно, представляют для нее большую опасность. Она ожидала, что со временем Ред на ней женится, хотя при каждом упоминании этой темы он начинал хохотать, что ей очень не нравилось: леди Джейн была дама решительная, привыкшая получать свое — в точности, как он. Однако она продолжала добиваться цели, ибо знала, что с годами силы его будут слабеть, и уж тогда-то она станет последней миссис Даймонд. И тогда пусть сыночки катятся ко всем чертям!

— Надеюсь, добрались хорошо, — продолжала леди Джейн. — В наши дни путешествия подчас превращаются в пытку. Такой вещи, как первый класс, более не существует, обращение скотское. Если лететь не частным самолетом, а рейсовым — намучаешься.

«В придачу к бессердечию — еще и снобизм», — подумал Крис. Он никогда не мог понять, что заставляет ее торчать при старике, который никогда-то не отличался утонченностью манер, а теперь и подавно.

Скорее всего, деньги. Деньги и еще раз деньги. Что же еще?

— Я прилетел на самолете Джонатана Гуди, — сообщил Крис. — Вы, кажется, правы: теперь это единственный способ перемещаться по стране.

На леди Джейн прозвучавшее имя не произвело никакого эффекта. Судя по всему, она была из того малого числа американок, кому имя Джонатана Гуди ничего не говорило.

— А где Ред? — спросил Макс, желая побыстрей перейти к делу.

— Мне жаль вас разочаровывать, — ледяным тоном проговорила леди Джейн, — но ваш отец сегодня неважно себя чувствует, так что повидаться с ним вам не удастся.

— Что?! — вскипел Макс.

— Однако, — продолжила она, — он ждет вас всех в понедельник в это же время. Надеюсь, мы не причинили вам неудобств?

— Да вы что, смеетесь, что ли? — возмутился Крис. — Я ни под каким видом не могу торчать в Нью-Йорке все выходные. Я специально прилетел ради этой встречи. — Он наградил ее долгим, тяжелым взглядом, к какому обыкновенно прибегал в бизнесе в конфликтных ситуациях. — Бред собачий!

— Это так в Лос-Анджелесе юристы выражаются? — Леди Джейн поджала губы. — Неудивительно, что этот город наводнен варварами.

Джет расхохотался — не смог сдержаться. До чего нелепая ситуация! Все трое прибыли сюда с единственной целью — предстать перед стариком отцом, чтобы получить свою долю наследства. Ему деньги нужны больше всех, у старших их и так куры не клюют. Так с чего они взбеленились?

— А что такое с Редом? — потребовал объяснений Макс. — Он заболел?

— Советую вам прибыть в девять утра в понедельник, и отец сам вам все объяснит, — изрекла леди Джейн и коротко добавила: — Могу вас заверить, что это в ваших интересах.

— Господи! — простонал Крис.

— Я готов, — согласился Джет, радуясь появившемуся поводу задержаться в Нью-Йорке. Он и так теперь не собирался быстро уезжать.

— Похоже, Моего мнения тут никто не спрашивает, — сказал Крис, боясь уезжать, когда братья остаются. Это было бы неблагоразумно.

— Тогда до понедельника, — попрощалась леди Джейн и вышла.

— Как думаете, что с ним такое? — спросил Джет, как только за ней закрылась дверь.

— Понятия не имею, — сказал Макс. — Я с ним виделся в последний раз с полгода назад — был, как всегда, груб и нагл.

— А как выглядел? — спросил Джет, допивая свою воду.

— Постарел. Но силен, как конь.

— Ну что ж… — проговорил Крис. — Похоже, на выходные улететь мне не удастся. Есть у кого желание поужинать вместе?

Если на халяву — я всегда готов, — быстро отозвался Джет. — Я теперь не пью, так что обойдусь недорого. Дешевле компанию не найдешь.

— У меня не получится, — отрывисто произнес Макс. — Надо полагать, вы в курсе, что я женюсь, и сегодня кое-кто из друзей — точнее сказать, знакомые по бизнесу — устраивают мне мальчишник.

— Мальчишник, — повторил Крис. — А нас не зовешь?

— Я и не знал, что ты женишься, — сказал Джет. — Я думал, у тебя уже есть жена. И дочка, с которой я бы хотел когда-нибудь познакомиться — я, как-никак, ей дядя.

Макса приперли к стенке. И так проблем выше крыши, а тут еще братцев на выходные развлекай. Это никак не входило в его планы.

С другой стороны, хоть они и не особенно дружны, но все же родня, а кроме Лулу и братьев у него и нет никого.

— Конечно, зову, — каменным голосом отозвался он. — Ничего хорошего от этой вечеринки я не жду, но вас буду рад там видеть.

— Приду всенепременно, — обрадовался Крис, подмигивая Джету.

— Я тоже, — поддакнул Джет. — С самого отъезда из Штатов с девками толком не развлекался.

— Я рассчитываю, что девок не будет, — сказал Макс. — Это не такая вечеринка, как ты думаешь.

— Ошибаешься, девки будут обязательно, это — к гадалке не ходи, — усмехнулся Джет. — Какой же мальчишник без девок?

Братья вышли из дома и еще немного постояли за разговором на улице. Им было невдомек, что из окна второго этажа за ними наблюдает отец.

Глядя на своих трех сыновей, старик злорадно похмыкивал. До чего приятно манипулировать другими! Взять его: уже почти восемьдесят, а стоит дать команду: «К ноге!» — и все сбегаются выполнять. Занятно, тем более что для развлечения и из дома выходить не надо.

Ред Даймонд был магнат в подлинном смысле. Человек, сделавший себя сам, он происходил из обедневшей семьи польских иммигрантов. Ред родился в Америке в 1926 году и был наречен именем Ян Полански. В пятнадцать лет бросил школу. За это отец, мясник, колотивший его до крови при каждом удобном случае, темной ночью вышвырнул его на улицу. Мать, бледная, забитая женщина, ни словом не выразила свой протест.

Ожесточенный и обозлившийся — а перенесенные в детстве моральные и физические унижения навсегда наложили отпечаток на его психику, — юный Ян оказался стойким солдатиком. Несколько месяцев он жил на улице, затем поселился у ненасытной особы намного его старше, которая заставляла его удовлетворять ее дважды в день. В конце концов ему это надоело, он приписал себе несколько лет и устроился на работу в рекламный отдел авторитетного, но не слишком процветающего журнала.