Осколок ордена - Иван Козлов

Гречихин смотрит вниз: там, у строительного вагончика, переодеваются последние работяги. Сигналит служебный автобус, они спешат к нему.

Уехали.

Сколько теперь ждать? И вообще — стоит ли ждать?

Так, к вагончику подходит мужчина, возится с ключом. В начинающихся сумерках еще можно определить, что это Хряк. Три минуты — и он выходит, одетый в робу строителя, направляется к пожарной лестнице. Мишка прячется за выступ.

Хряк уже на крыше. Проходит вдоль оградительной решетки так, чтоб по-прежнему открытое окно квартиры Евгении было под ним, достает страховочный линь, крепит его. Знаком, однако, с альпинистскими навыками. Вот он уже готов к спуску. Пора выходить на сцену.

Мишка покидает укрытие.

— Ночная смена?

Хряк смотрит на него, отщелкивая карабин с тросом на поясе.

Мишка продолжает вполне миролюбиво:

— Поговорим, или как? Мне вообще-то бы поговорить хотелось.

Хряк вытаскивает из кармана нож, с характерным щелчком раскрывается лезвие.

— Ты это напрасно, парень, у меня всего-то два вопроса.

Хряк даже выслушивать их не хочет, он решительно идет на Мишку.

Драться бывший мент умеет, но если б он знал, что Гречихин еще курсантом получил разряд и стал чемпионом города по рукопашному... Нож выбит, сам Хряк прижат к оградительной решетке так, что, кажется, еще миг — и полетит вниз.

— Вопрос первый, — говорит Мишка, — какого черта тебе тут надо? Неужто с женщиной решили воевать, а? Это что, мужицкое дело? Ваш Рассадин только на это и способен?

Он чуть ослабил хватку, и Хряк воспользовался этим, извернулся, кинулся за ножом. Мишка опять подмял его и валяющейся поблизости веревкой стянул противнику ноги.

— Вот так. Я милосердный, даже руки тебе оставляю свободными, развяжешься, когда придет время. Но будь добр, не проверяй границы моего милосердия, на второй вопрос все-таки ответь по добру: за что вы Павла Романовича убили? Сына боевого генерала? Он-то что вам сделал?

— Я даю слово, ничего не знаю, я об этом только в газетах читал.

— И Рассадин твой, значит, ни при чем?

Мишка идет к тому месту, где привязана веревка для спуска в окно Евгении.

— Рассадину он тоже был не нужен, — отвечает Хряк и лезет рукой за спину. — Рассадину вы нужны. Вы ему мешаете.

Мишка, весь в смоле, в кровоподтеках — все же нелегко бой дался, оборачивается, смотрит на Хряка, видит направленный на него пистолет, не задумываясь, хватается за веревку и прыгает со стены. Выстрел звучит запоздало. Но веревка натянута, и Хряк понимает, что Гречихин висит на ней, раскачивается, может быть, желая попасть в нужное окно. Звучат еще два выстрела. Веревка обрывается, летит вниз.

...Стас Викторович и Евгения вернулись домой около полуночи. Коленька проводил их до двери, сам же открыл ее, включил в коридоре свет.

И тут все услышали, что в ванной плещется вода и там кто-то воет песню:

Ну какая разница —

В четверг или пятницу...

Евгения вскрикивает, Коленька выхватывает пистолет — и вода в ванной выключается, песня обрывается. Ручка двери медленно поворачивается, и перед ними предстает Мишка с полотенцем на бедрах, в смоле и синяках:

— Ребята, только спокойно, спокойно, товарищи, я свой!

Водитель еще раз взглянул на карту, сделал поворот направо и остановился.

— Вот эта улица, вот этот дом, — сказал Рассадин, сидевший рядом с ним. — Теперь давай я сяду за руль.

— Зачем? — не понял водитель.

— Затем, что стрелять по Панину, если мы его тут встретим, придется тебе. Ты слишком много наошибался, теперь будет шанс исправиться.

— Но, Константин Евгеньевич, так не бывает! Это в деревне нужного человека на улице можно случайно встретить, а в Москве...

— Приготовь оружие!

И надо ж было такому случиться, как раз в эти секунды под балконом Ларисы стоял Панин. Лариса увидела его, махнула рукой:

— Мы спустимся, прогуляемся?

Панин чуть подумал, потом ответил:

— Нет, у меня другое предложение. Ставьте чай.

И быстрым шагом зашел в подъезд.

Не успела закрыться за ним дверь, как из-за угла показалась машина Рассадина, медленно проехала вокруг дома.

— И спросить некого, — недовольно пробурчал водитель.

— А если бы было у кого, что бы ты спросил? — недоуменно взглянул на него Рассадин.

Водитель подумал:

— И правда, мы даже фамилии не знаем. Ну что, припарковаться поблизости?

— Это бесполезно. Я просто уверен, что наши машины он знает. Домой поедем.

А Вадим сидел на кухне и пил чай.

— Панин, — спросила Лариса, — ты о каком-то предложении заикнулся?..

— У меня отгулы накопились, вот я подумал, не махнуть ли нам в дом отдыха. Там лес, грибы, караси...

— Ура! — закричал Игорь.

А Лариса подозрительно сузила глаза:

— Ты там будешь с нами?

— Само собой! Я же говорю, дни свободные выпали.

— Товарищи члены военного совета, картошку будете в мундире или пюре делать?

Ольга спрашивает их, стоя у плиты, а Мишка и Андрей сидят в комнатке, рассматривают на компьютере снимки и выполненный на бумаге чертеж дачного участка Рассадина.

— Под вяленую рыбу пойдет и то, и другое, так что давай на свой вкус, — отвечает ей Мишка.

А Андрей комментирует фотографии:

— Типовой проект, ни цветов, ни грядок, чувствуется, что женской руки тут нет. Баня — обычный сруб с чердаком, забор сплошной, но с некоторых точек двор хорошо просматривается... Знать бы, зачем тебе все это надо, я бы понял, на что уделять больше внимания.

— Черт его знает зачем. Это как у нас при операциях — лишний патрон не помешает.

От смолы Мишка уже отмылся, но ссадины еще остались, и губа припухла — говорить ему трудно.

— Хряк мало что сказал, но главное я понял: сейчас задача Рассадина — оставить в изоляции Стаса. Потому грех не воспользоваться его же оружием. Тип этот, с которым я на крыше схлестнулся, постоянно обедает в кафе «Экспресс». Я все продумал, за тобой, Андрюха, лишь съемка. Самое трудное тут было женщину найти, но Оля как услышала...

— Ты хочешь задействовать Ольгу? С ума сошел! — округлил глаза Андрей. — Подвергать риску...

Ольга вошла в комнату и последние фразы слышала.

— Андрюша, — сказала она. — Там нужна красивая и фигуристая девушка, так? Ты против потому, что я не подхожу по этим параметрам?

Андрей смутился:

— Оленька, вовсе нет, но... Понимаешь, это же сродни боевой операции...

— Строить глазки мужику? Думаешь, значит, что с этой операцией я не справлюсь?

Андрей поднял руки.

Мишка взглянул на часы:

— Обедает Хряк в четырнадцать, нам до этого времени надо выбрать точку для съемки, макулатуру уложить... В общем, едим картошку с рыбой и отчаливаем. Потом мне надо в семнадцать быть у Ларисы: отвожу их в дом отдыха...

Как всегда, Хряк оставил камуфляжный джип в переулке за один квартал от «Экспресса». Он уже пообедал, теперь закуривает, открывает дверцу машины, садится за руль. Тут его внимание привлекает женщина, идущая по тротуару и взмахивающая рукой. Хряк даже огляделся — кого это она приветствует? Вроде рядом никого. Значит, жест адресован ему. Женщина улыбается и подходит к нему. Хряк вылезает из салона.

— Привет, — говорит женщина. — Как дела?

— Спасибо, не жалуюсь.

Ольга, а это была, конечно же, она, протягивает ему дипломат:

— Как и договаривались. Работу выполнить до завтра. А то он всех уже достал.

Отдала Хряку чемодан и пошла дальше твердым уверенным шагом.

Хряк понимает, что его с кем-то спутали. Но кричать об этом, когда тебе просто так дают чемодан, да, наверное, не пустой, — это надо быть идиотом.

Он бросает дипломат на сиденье рядом с собой и срывается с места.

Минут пять гонит машину, потом говорит сам себе: «Стоп, а не дурак ли я?»

Останавливается, открывает дипломат. В нем аккуратной стопкой уложены газеты. Сверху — записка: «Сделать статью по нужной теме к утру».

Он на всякий случай перетряхнул газеты, ничего хорошего в них не нашел и выбросил в ближайшую урну.

Андрей, как и обещал, забрал по дороге Панина и в семнадцать был у дома Ларисы. Он остался сидеть в машине, а Панин помчался наверх. В квартиру зашел с рюкзаком, удочками и мячом.

— Вы готовы? Машина ждет.

Лариса и Игорь были готовы, но она все еще недоверчиво смотрела на него.

— Панин, ты правда едешь с нами?

— Разве не видишь?

— Я много чего вижу. Но поверю, только когда в машину сядешь.

Лариса и Игорь располагаются на заднем сиденье, Вадим укладывает в багажник сумки, рюкзак, идет и открывает переднюю дверцу рядом с водителем.

— Вот только теперь поверила, — говорит Лариса.

Звонит мобильник.

— Ван моумент. — Панин подносит телефон к уху, а Андрей уже включает зажигание. — Как? И ничего нельзя изменить? Конечно же, я бегу! — Он убирает телефон. — Ну вот, срочная вводная. Но скоро обязательно приеду, ждите!