Невозможно устоять - Эстер Модлинг

- Не вмешивайся в мои дела! - разозлился Филип. - Ведь ты же ничего не знаешь!

- А мне и не нужно ничего знать! Что бы там ни было, но ни в коем случае нельзя позволять девушке уходить из твоего дома, да еще когда она в таком состоянии!

Она ушла не просто из моего дома, но и из моей жизни, грустно подумал Филип.

Памела была так потрясена состоявшимся объяснением, что у нее подкашивались ноги. Не в силах преодолеть расстояние от входной двери до машины, она прислонилась к стене и горько разрыдалась. Хорошо хоть на улице не было случайных прохожих.

И зачем только она приехала сюда снова! Да, ей захотелось последний раз увидеть Филипа, но теперь стало ясно, что это было ошибкой - одной из тех многочисленных ошибок, которые она совершила с момента их знакомства.

- Памела!

Входная дверь внезапно распахнулась, и на пороге показался бледный Филип.

- Не плачь, я тебя умоляю!

- А я и не плачу, - пробормотала она, отворачиваясь и закрывая лицо руками. - Просто в глаз что-то попало...

За последние десять дней она плакала столько раз, что теперь это стало для нее привычным делом. Что уж говорить о настроении, которое колебалось между гневом и отчаянием... С одной стороны, Памела злилась на Филипа за то, что своим поведением он постоянно вызывает у нее чувство враждебности. С другой - все больше влюблялась в него. Как бы ей хотелось, чтобы между ними не стояли его проклятые статьи! И насколько все могло бы быть чудесно, если бы они познакомились при других обстоятельствах!

- Ну-ка, пойдем прогуляемся, - предложил он, обнимая ее за талию и заставляя оторваться от стены. - Вон там, через дорогу, есть чудесный скверик.

- Надеюсь, я не слишком шокировала твоего деда? - пробормотала Памела, смахивая слезы.

- Наоборот, он в полном восторге от тебя и буквально силой заставил меня побежать за тобой.

- Правда? И ты его послушался?

- Если бы я его не послушался, то получил бы увесистый подзатыльник, с комической серьезностью уверил Филип. - Давай присядем.

Памела покорно опустилась на скамейку, стоящую в тени густой сирени. Она ощущала себя настолько измученной, что все ее чувства притупились и не было сил ни возражать, ни обвинять...

Здесь, среди деревьев и аккуратно подстриженных кустарников, заметно заглушающих шум машин, царило умиротворяющее спокойствие. По аллеям прогуливались матери, толкая перед собой детские коляски, на соседних скамейках обнимались парочки, по дорожкам в поисках крошек бродили важные голуби.

Каким же контрастом выглядела эта уютная картинка по сравнению с ее собственным, рушащимся на глазах миром!

Филип сидел рядом, облокотившись на спинку скамьи и задумчиво глядя перед собой. Памела слегка наклонила голову и сквозь полуопущенные ресницы искоса взглянула на него. Как же он красив именно такой - спокойный, расслабленный, рассеянно смотрящий куда-то вдаль...

- Я не знаю, что сказать, - неожиданно тряхнув головой, произнес Филип.

- Да, - печально согласилась она, - по-моему, все уже сказано.

- Но я вовсе не это имел в виду! Напротив, мне очень многое хочется тебе сказать.., но я не могу!

- Ладно, тогда забудь об этом.

- Но и забыть я тоже не могу! - Он вскинул на нее глаза и вдруг добавил:

- Кстати, ты ужасно выглядишь.

- Спасибо!

- Но это действительно так. Неужели твои родители не замечают этого?

- Думаю, сейчас их заботят вещи поважнее.

Ее отец занимался тем, что передавал дела Гордону и вел переговоры о продаже их дома. Мать сколько могла пыталась сохранять бодрость духа, но это давалось ей с заметным трудом. Все это походило на один непрекращающийся кошмар!

- Что может быть важнее душевного состояния родной дочери? возмутился Филип. -Кстати, почему твой отец собрался именно в Вермонт?

- Он родился недалеко от Монтпилиера, и так у нас остался дом. И вот теперь отец решил, что пришла пора вернуться.

- Что за чертовщина! Сейчас для него самое время бороться за свое будущее, а не бежать!

- Я тронута тем, что тебя беспокоит его будущее. Особенно мне понравилось это словечко - чертовщина... Ты всегда так выражаешься, когда зол?

- Разумеется. А как же иначе выразить всю глубину своих чувств?

Памела настолько устала, что даже не стала уточнять, с чего это вдруг он так разволновался?

- Кстати, это словечко я перенял у Марка, - зачем-то пояснил Филип.

- Да, помню, - вяло кивнула она. - Это твой друг, который недавно женился на дочери Массимо Росса, у которого ресторан с чудесными интерьерами в итальянском стиле. Кстати, они уже вернулись из свадебного путешествия?

Боже! Им уже настолько не о чем разговаривать, что они готовы обсуждать подобную чушь! Какое ей дело до того, как выражается какой-то там молодожен Марк, которого она в глаза не видела!

- Да, вернулись еще на прошлой неделе и кажутся просто идиллически-счастливой парой.

- Рада за них.

- Я передам. Послушай, Памела, я никогда не задавался целью причинить кому-то вред...

- Оставь это, - махнула она рукой, - и давай лучше поговорим о Джулии и Марке.

- К черту их обоих! - возмутился Филип. - У нас своя жизнь, и... То есть я хотел сказать о другом. Мне очень жаль, что все так получилось, но у меня и в мыслях не было причинять вред твоему семейству.

- Возможно, - вздохнула Памела, - но именно ты заложил бомбу с часовым механизмом, которая взорвалась только сейчас. Да, теперь я понимаю, что, имея за плечами ту темную историю с Моникой Арленд, отцу не следовало возвращаться в политику. Если бы не ты, то этот скандал ему бы обязательно припомнил кто-нибудь другой, поэтому твоя вина здесь не слишком велика.

- Ты действительно так думаешь? - удивился он.

- Более того, мне даже кажется, что все произошедшее в каком-то смысле было неизбежно. Именно об этом я размышляла все те дни, что мы с тобой не виделись.

- Интересно, насколько я смогу тебя удивить, если скажу, что передумал писать статьи?

- В самом деле? Но почему?

- Ситуация.., изменилась. Кроме того, ты сама однажды сказала, что я вполне могу найти другую тему, - невесело усмехнулся он.

- Жаль, что мне так поздно удалось тебя убедить, - с поразительным безразличием ответила Памела. - Все, что мог, ты уже испортил, так что теперь об этом говорить.

- Ты считаешь меня виноватым во всем?

- Что теперь об этом говорить, - словно эхо повторила Памела, отворачиваясь.

Филип почувствовал, что еще немного - и она встанет и уйдет из его жизни навсегда. Потому надо было срочно сменить опасную тему.

- А ты знаешь, что сказал о тебе мой дед?

- Что для молодой леди я слишком дурно воспитана?

- Нет, что если бы он был моложе лет на тридцать, то приударил бы за тобой. Как тебя пятидесятилетний кавалер, устраивает?

- Так и сказал? Впрочем, это любимая фраза большинства стариков, как и выражение сожаления о том, насколько быстро течет время.

- Ты говоришь, что решила жить в Европе. А где именно?

- В Милане. Я обзавелась там немалым количеством связей, которые будет полезно возобновить, тем более теперь, когда у меня есть имя в профессиональных кругах.

Памеле нелегко далось это решение, но после всего произошедшего она поняла, что надо обзаводиться собственным домом. И Милан был для этого вполне подходящим местом...

Кроме того, чем дальше она будет от Филипа, тем скорее сможет забыть его.

- Как долго ты собираешься там жить? спросил он, подавшись вперед, словно бы для того, чтобы лучше слышать ответ.

Памела пожала плечами: мол, какая разница, да и кто это может знать?

- И все-таки? - настаивал Филип.

- Возможно, останусь навсегда.

- Не может быть!

- Почему? Я взрослая женщина и прекрасно могу о себе позаботиться. Разумеется, я стану наезжать сюда, чтобы навестить Мелани и моих племянников, но это едва ли не единственная причина, которая будет связывать меня со Штатами. Кстати, если ты когда-нибудь окажешься в Милане, милости прошу, заходи...

- Но как я тебя там найду?

- Мой телефон будет в справочнике.

- Под фамилией Гиффорд или под какой-нибудь другой?

- Все может случиться, - устало улыбнулась Памела и подумала, что сменит фамилию, только если выйдет замуж, а в скором будущем это было маловероятно. Чтобы забыть Филипа, потребуется много времени, а ведь они знакомы всего около месяца...

- Не сомневаюсь, что тебе будет сопутствовать удача в делах.

- Надеюсь. Ладно, я и так уже отняла у тебя слишком много времени. Возвращайся домой, пока твой дед не заскучал окончательно.

- Странно, - пробормотал Филип, - но я никак не могу поверить в то, что твой отец окончательно отказался от...

- Он не отказывался! - воскликнула Памела. - Просто когда к твоему виску приставляют заряженный пистолет, у тебя не оказывается выбора.

- И ты хочешь сказать, что этот пистолет приставил я?

- А кто же еще?

- Но я же не собираюсь публиковать ничего, могущего его скомпрометировать!