Сердце степи (СИ) - Иолич Ася

- И ты… Девять вёсен на каторге?!

- Нет. - Харан наклонился и поцеловал её в плечо и шею, щекоча бородой и упавшими вперёд волосами. - Полтора года. Я пытался сбежать. Меня высекли и привязали у входа, чтобы стращать новоприбывших. Натирали рубцы перцем, чтобы орал пострашнее.

Алай резко развернулась, обхватывая его рёбра и осторожно, кончиками пальцев, прикасаясь к рубцам.

- Болит? - спросила она.

- Бывает. Перед грозой. Меня там нашёл Руан. Он тогда приехал со своей этой байкой о том, что лекарю нужны… материалы для изучения, за использование которых он не попадёт на виселицу. Я думал, что мне недолго осталось. Он выбрал какого-то паренька лет пятнадцати на вид. Сказал, что тот годится. Я сказал, что на мне и то больше материала для изучения, чем на том доходяге. Надсмотрщик стукнул меня, а очнулся я уже в телеге по дороге к порту Мадви. Надо мной с хищной улыбкой нависла страшная женщина с какой-то бутылью. Дохляк-паренёк спал в другом углу. Ну, потом-то я понял… Чем занимается Руан. Выполнял его поручения в Ордалле. Такие, о которые он не станет мараться. Он человек в целом порядочный. Алай, что ты делаешь?

Он ощупал бороду, которую она ловко заплетала в косички, и хмыкнул.

- У дочки Руана, Этелир, была такая кукла с длинными волосами. Она раньше постоянно заплетала косы этой кукле.

- Повернись, Харан. - Алай отделила пряди по бокам его лица и вытащила из лежащего рядом пояса с карманами пару шнурков.

- А это ещё зачем?

- Мне было щекотно, - сказала она, заплетая и перехватывая шнурками его необычно мягкие волосы.

- Когда я делал так? - спросил он, осторожно опуская её на войлок, и она с улыбкой кивнула, расправляя пальцами косички, в которые заплела его бороду.

Ичим сунул морду за полог шатра, впуская резкий утренний свет и обжигающе свежий воздух. Алай сонно тёрла глаза, и голова была тяжёлой после долгого сна. Белая морда с любопытством тыкалась ей в руки, а пушистый хвост подметал застеленный простым ковром пол шатра.

Алай встала, оделась и откинула полог, ругая себя за то, что так поздно проснулась, потом вернулась к Харану и подтянула ему на плечи одеяло. Он, не просыпаясь, накрыл её руку ладонью и что-то тихо пробормотал во сне. Очень хотелось залезть обратно под одеяло и прижаться к нему, но она вздохнула, и, поправив волосы, шагнула наружу, в серое утро.

Снаружи, у очага, Руан с Рикадом разделывали барана. Камайя кивнула Алай как ни в чём не бывало и отвернулась, махнув рукой на большой кувшин молока.

- Сестра твоя принесла, - сказала она, снимая со столба навеса котелок. - Оол свари ему. Голодный небось.

Руан и Рикад о чём-то негромко переговаривались. Алай размешивала соль, поглядывая на Руана, которого ещё не видела при свете дня.

- В нём столько кровей намешано, - улыбнулась Камайя, заметив её взгляд.

- Камайя, а зачем Харан ведёт тебя в Улданмай?

- А что?

Алай внимательно и серьёзно посмотрела на неё, потом опустила взгляд в котелок с оолом, где в белом кобыльем молоке крутились мелкие частицы трав.

- Он сказал что-то про последнюю охоту. Меня напугали эти слова.

- Наверное, он имел в виду, что это последнее поручение Руана, - пожала плечами Камайя. - Он у тебя вообще угрюмый и молчаливый.

Слова «он у тебя» почему-то вызвали лёгкий румянец на щеках Алай, и она ещё усерднее стала размешивать содержимое котелка. Камайя усмехнулась, завязывая мешочек с рисом.

- Снимай оол. Рис надо ставить. Овощей нет. Как вы тут выживаете-то? Рехнуться можно. Горстка риса, молоко да мясо. Всё воняет бараниной, шатры, одежда, постель… Волосы. Это потом ведь вымоется? - слегка раздражённо спросила Камайя, перекидывая вперёд свободные пряди серых волос и обнюхивая их. - Хотя откуда тебе знать… Ты-то тут с рождения. Наверное, и не замечаешь уже. Ох, высокие небеса.

- Избалованная и изнеженная, - раздельно проговорил Руан, указывая пальцем на Камайю. - Капризная. Слишком требовательная. Смотри на Алай и учись, как женщины тут ведут себя.

- Таких женщин тут полная степь, - лукаво улыбнулась Камайя, поправляя волосы. - В любом хасэне по три, а то и больше.

32.Ты задаёшь очень много вопросов

Алай несла оол Харану и пыталась понять, кто же такая Камайя. Она не была похожа на невольницу. Ну, только если поначалу, там, у озера. Алай видела как-то раз невольниц на торгу, пару лет назад, когда один торговец решил попытать счастья со своим «товаром» у степняков. Уставшие, вымотанные дорогой девушки и женщины, привезённые кораблём из Рети, прошедшие весь Фадо, стояли, безучастно склонив головы, опустив взгляд, а хасэ недоуменно переговаривались. «Что проку с этих девушек?» - спросил наконец кто-то из толпы, и его поддержали другие. - «Они измождённые и уже явно были с мужчиной. За твою цену можно съездить к Ул-хасу и попросить разрешение на вторую жену… Взять чистую, справную мастерицу из уважаемого хасэна, породниться с хорошими людьми...»

Торговец тогда замялся, не зная, что ответить. Трёх дешёвых девушек у него всё же выкупили, причём, как видно, из жалости, да лекарку, белую, пышнотелую, благословлённую Матерью Даыл на чадородие крупными, упругими бёдрами, забрали не торгуясь. Остальных же он увёл обратно в Фадо, и девушки, судя по их ничего не выражавшим лицам, уже давно не имели ничего против ни такой судьбы, ни какой-либо иной.

- Харан, - тихо позвала она, ставя пиалу с дымящимся оолом рядом с его постелью. - Будешь оол?

Она села на колени перед его войлоками и осторожно гладила его по большой голове, по мягким волосам, которые так и норовили запутаться.

- Ты сама-то поела? - спросил он, поднимая голову. - Садись. Выпей хоть это.

- Там рис на воде тебе варим, - сказала она, поднимая пиалу. - Мужчины барана разделывают. Поем ещё. Харан, а кто такая Камайя? Она же не из Фадо.

Харан подождал, пока она поставит пустую пиалу на землю, потом приподнялся и легко пересадил её к себе под бок.

- Не говори с ней об этом. Она безродная.

- Безродная?

- Да. Её Руан выкупил. В Рети, вокруг рудников, есть поселения. Надсмотрщики тоже люди… бывает, - горько усмехнулся он. - Там выращивают свиней и овец для них, в этих поселениях. Они туда уходят в недельный отпуск раз в пару месяцев. Иногда прихватывают рабов, из тех, знаешь, которые послушные. Там же как оно… Голодно очень. И те, кто совести не имеет, за лишний кусок начинают надсмотрщикам помогать. Некоторые совсем звереют. Люди там меняются…

Он помолчал какое-то время, потом положил руку ей на колено и вздохнул.

- В общем, в тех селениях достаточно женщин. Их привозили и морские разбойники, и кутарцы. Да и Фадо присылал преступниц. От их связей с каторжниками рождаются дети. Мальчишки идут работать в рудниках и получают возможность выкупиться. Хотя, конечно, это удаётся одному из сотни. Для этого нужно иметь такую силу духа… Несгибаемую. А вот девочки… у них судьба другая. Дед Руана, Арве, когда приехал впервые туда, ужаснулся. Руан говорит, с тех пор и пошёл обычай в их роду ещё пару девчонок прихватывать оттуда. В основном, конечно, малышек берут. Которые не насмотрелись на то, что их ждёт.

- И матери отдают их, думая, что безумный лекарь будет… - Алай сморщилась и схватилась за горло.

- Нет, нет. К ним приходит женщина из приюта в Ордалле. Рассказывает, что дитя получит образование и шанс устроиться в жизни. Кто-то верит, кто-то - нет. Их выбор. Но Кам к нему попала в восемь.

- Но зачем ты везёшь её… Для чего?

- У неё поручение. Алай, не впутывайся в это. Я заберу тебя отсюда, когда мы доделаем здесь наши дела. Мир менялся, а хасэ стояли в стороне. Слишком долго стояли. Иди, поешь. Или хотя бы выпей ещё оола. Нет, подожди. - Его дыхание слегка сбилось, и пальцы Алай замерли в его волосах. - Подожди. Останься ненадолго.

Серое утро, разделённое на четыре части, тихо повисло над шатром.

- Можно, я съезжу к Утар? - спросила она, обнимая его за шею. - Я скучаю по ней.