Преисподняя - Джефф Лонг

— Это он, — угрюмо подтвердил Бранч. — Точно.

На Рамаде не было ничего, кроме ботинок. С головы до пят штурман истекал кровью. Он походил на раба, которого подвергли бичеванию. На лодыжках лоскутами болтались клочья мяса. «Сербы?» — в ужасе гадал Бранч. Он вспомнил толпу в Могадишо, в Сомали, и мертвых американцев, привязанных за ноги к грузовикам.

С момента аварии прошло не больше десяти — пятнадцати минут; когда же успели сотворить такое с Рамадой? Наверное, он пострадал при крушении от осколков плексигласа. Что еще могло так его искромсать?

— Бобби, — тихо позвал Бранч.

Роберто Рамада поднял голову.

— Нет, — прошептал Бранч.

— Что там такое, майор? Прием.

— Глаза, — сказал Бранч.

Рамаде выкололи глаза.

— Не слышу вас, «Эхо Танго-один»…

— Повторите, повторите.

— У него нет глаз.

— Повторите, повторите…

— Ему выкололи глаза.

Шульбе:

— Глаза?

Тиг:

— Зачем?

Пауза. Затем заговорила база:

— …гие объекты. «Эхо Танго-один», вы слышите?

Макдэниелс, голосом автомата:

— Вижу еще неизвестные объекты. Пять теплых объектов. Передвигаются на ногах. Приближаются к вам.

Бранч почти не слышал.

Рамада спотыкался, словно ему мешали лазерные лучи. И Бранч понял. Рамада попытался убежать через лес. Но его вернули не сербы. Его не пропустил лес.

— Звери, — пробормотал Бранч.

— Повторите, майор!

Дикие звери. На пороге двадцать первого века штурмана Рамаду только что загрызли дикие звери.

Война превратила многих домашних животных в диких. Звери из цирков и зоопарков оказались в лесах и одичали. Бранча не удивило, что они оказались здесь. Заброшенная шахта — отличное убежище. Но какие животные могли лишить Рамаду глаз? Вороны могли, но не ночью. Бранчу не доводилось слышать о таком. Совы? Однако Рамада жив, он бы их к себе не подпустил.

— «Эхо Танго-один»…

— Бобби, — позвал Бранч.

Рамада повернулся на свое имя и даже открыл рот, чтобы отозваться. Но рот его изверг лишь кровь, а не звуки. Языка тоже не было. Только теперь Бранч увидел его руку. С левой руки ниже локтя было содрано все мясо. Осталась голая кость. Ослепленный штурман о чем-то молил своего спасителя, однако тот слышал только мычание.

— «Эхо Танго-один», сообщаю вам…

Бранч сбросил шлем, и тот повис на проводе снаружи машины. Макдэниелсу, мастер-сержанту Джефферсон и Кристи Чемберс придется подождать. Милосердие превыше всего. Если Рамаде не помочь, он так и будет блуждать в лесу. Упадет в могилу, или его разорвут хищные звери.

Собрав всю свою силу уроженца гор, Бранч подтянулся и оттолкнулся от вертолета. Шагнул к штурману.

— Все будет хорошо, — сказал он своему другу. — Можешь подойти поближе?

Рамада уже почти лишился рассудка. Но отреагировал. Он повернулся к Бранчу. К руке майора потянулась голая кость. Бранч отшатнулся, но обхватил здоровой рукой Рамаду за пояс и попытался его поднять. Оба свалились под разбитую машину.

Ужасное состояние Рамады принесло Бранчу своего рода облегчение. Все познается в сравнении. Теперь он видел раны гораздо худшие, чем его собственные. Он положил Рамаду к себе на колени и стал вытирать с его лица кровь и грязь.

Придерживая Рамаду, Бранч прислушивался к рации в болтающемся шлеме.

— «…дин… Эхо Танго-один»… — неслось оттуда заклинание.

Бранч сидел в грязи, прислонившись спиной к вертолету, и обнимал своего падшего ангела. «Матерь Божья, скорбящая». Руки и ноги штурмана, к счастью, обмякли. В тишине совсем близко раздался голос Джефферсон:

— Майор! Вы в опасности. Вы слышите?

— Бранч! — В голосе Макдэниелса звучали отчаяние, усталость и злость. — Они идут к вам. Если вы меня слышите, найдите какое-нибудь укрытие. Вам нужно спрятаться.

Ничего они не понимают. Теперь уже все в порядке. Бранчу хотелось спать. Мак продолжал твердить:

— …алось тридцать ярдов. Вы их видите?

Если бы Бранч мог дотянуться до шлема, он попросил бы их помолчать. Болтовня только зря беспокоила Рамаду. Штурман явно слышал. Чем больше они кричали, тем больше бедный Рамада стонал и выл.

— Тихо, Бобби. — Бранч гладил его по окровавленной голове.

— Двадцать ярдов. Они прямо перед вами. Вы их видите, майор? Вы меня слышите?

Бранч не сердился на Макдэниелса. Он щурился в азотистую пелену. Все равно что смотреть через стакан с водой. Видимость двадцать футов, даже не ярдов, а дальше лес — покоробленный и призрачный. У Бранча заболела голова. Майор почти сдался, но тут заметил движение.

Что-то шевельнулось сбоку. Что-то бледное в проявившейся глубине леса. Бранч повернул голову, но видение уже исчезло.

— Они расходятся. Обходят вас с боков. Если вы слышите, попытайтесь уйти. Повторяю — уходите, спасайтесь.

Рамада по-идиотски хрюкнул. Бранч попытался его успокоить, но штурман впал в панику. Он оттолкнул руку Бранча и дико вопил в сторону темного леса.

— Успокойся, — шептал Бранч.

— Вижу вас на инфракрасном экране. Возможно, вы не в состоянии ходить. Так хоть спрячьтесь, черт побери, если слышите.

Сейчас Рамада выдаст их своей возней. Бранч огляделся и увидел, что рядом болтается его маска. Он взял ее и прижал к лицу Рамады. Это подействовало. Рамада перестал кричать. Он несколько раз глубоко вдохнул. Через секунду у него начались судороги.

Впоследствии люди не осуждали Бранча за смерть Рамады. Даже потом, когда коронеры дали заключение о смерти в результате несчастного случая, мало кто верил, что Бранч не хотел его убивать. Кое-кто считал, что Бранч поступил так из сострадания к изуродованному товарищу. Другие говорили, что у Бранча сработал инстинкт самосохранения и у него не было выбора.

Рамада извивался в руках у командира. Он сорвал маску. Его вопль перешел в агонию.

— Все будет хорошо, — сказал Бранч и опять прижал маску к лицу штурмана.

Рамада весь выгнулся. Щеки надувались и опадали. Он вцепился в Бранча. Бранч не сдавался — прижимал маску к лицу Рамады, словно там был морфий. Постепенно Рамада перестал бороться. Бранч не сомневался, что тот уснул.

По обшивке «Апача» стучал дождь.

Рамада обмяк.

Бранч услышал шаги. Потом шаги прекратились. Он поднял маску. Рамада был мертв. В ужасе Бранч нащупывал его пульс. Он встряхнул тело, которое больше не испытывало боли.

— Что я сделал? — громко спросил Бранч. И стал опять трясти штурмана.

Из рации неслись разные голоса:

— …укрытие… окружены…

— …прицел… готовы…

— Майор, простите меня… по моей команде…