Преисподняя - Джефф Лонг

Сквозь боль вдруг прорезалось, словно расцвело, какое-то странное удовольствие. Это встало на место вывихнутое колено. Облегчение, которое испытал Бранч, было сильным, как сексуальная разрядка.

— Слава богу, — простонал он.

Майор отдыхал, лежа щекой в грязи и тяжело дыша. Старался сосредоточиться на своем облегчении, которое уже слабело, забывалось. Бранч представил себе дверь. Если он войдет, боль сразу прекратится.

За несколько минут Бранч немного оклемался. Лучше всего было то, что от перенасыщения крови газом руки и ноги онемели. Хуже всего были сами газы. Ужасная вонь. Травянистый вкус во рту.

— …«Танго-один», — донеслось до Бранча.

Он посмотрел вверх на просевший корпус своего «Апача». Голос доносился с заднего кресла.

— «Эхо Тан…»…ветьте!

Майор преодолел искушение лечь на землю. Он вообще не понимал, как еще может двигаться. Но нужно выяснить, что с Рамадой. И сообщить своим об опасности.

Бранч встал на подножку и прислонился к холодному алюминиевому корпусу. Вертолет лежал, покосившись набок; оказалось, машина повреждена гораздо больше, чем думал Бранч. Перегнувшись через борт, он посмотрел в отсек штурмана. Приготовился увидеть худшее.

Но там было пусто. В кресле лежал только шлем Рамады. Снова раздался голос, сначала едва слышно, затем громче:

— «Эхо Танго-один»…

Бранч взял шлем и натянул на голову. Майор вспомнил, что Рамада носил на забрале фото новорожденного сына.

— Говорит «Эхо Танго-один», — произнес он.

Голос у него оказался смешной — певучий и высокий, как в мультиках.

— Рамада! — Макдэниелс от облегчения позволил себе разозлиться. — Где ты шляешься, доложи обстановку! Что с остальными? Прием.

— Говорит Бранч, — сказал Элиас все тем же странным голосом. Видно, при падении вертолета он получил контузию — что-то случилось и со слухом.

— Майор, это вы? — донесся до него голос Макдэниелса. — Говорит «Эхо Танго-два». Как вы там? Прием?

— Рамада пропал, — сообщил Бранч. — Вертолет разбился.

С полминуты Мак переваривал услышанное. Затем деловито продолжил:

— Видим вас, майор, на инфракрасных приборах. Рядом с вертолетом. Оставайтесь на месте. Вам окажут помощь. Прием.

— Нет! — проскрипел Бранч птичьим голосом. — Ни в коем случае! Вы меня слышите?

Мак и прочие молчали.

— Не пытайтесь приблизиться, повторяю, не пытайтесь приблизиться! Турбины здесь не работают!

Все приняли известие без особой радости.

— Вас понял, — сказал Шульбе.

Макдэниелс продолжил:

— Майор, как ваше самочувствие?

— Самочувствие? — Кроме боли Бранч ничего не чувствовал. Он всего лишь смертный. — Терпимо.

— Майор… — Макдэниелс сделал неловкую паузу, — что у вас с голосом?

Значит, они тоже заметили?

Доктор медицины Кристи Чемберс тоже слушала.

— Это азот, — сообщила она.

Конечно, подумал Бранч.

— Элиас, вы можете подышать кислородом? Это необходимо.

Бранч вяло поискал маску Рамады, но ее, видимо, сорвало при крушении.

— Где-то в воздухе, — слабо сказал он.

— Достаньте! — потребовала Чемберс.

— Не могу, — сообщил Бранч.

Искать маску означало снова двигаться. И еще хуже — бросить шлем Рамады и потерять контакт с внешним миром. Нет, радио нужнее кислорода. Связь — это информация. Информация — это действия, действия — это спасение.

— Вы ранены?

Майор посмотрел на себя. У него по бедрам чиркали странные цветные лучики, и он понял, что это лазеры. Его вертолеты изучают местность, выбирая цели для своего оружия.

— Нужно найти Рамаду, — сказал он. — Вам его видно?

Но Макдэниелс не унимался:

— Вы можете двигаться?

Что они говорят? Бранч обессиленно прислонился к машине.

— Вы можете ходить, майор? Вы в состоянии оттуда уйти?

Бранч оценил свои силы. Оценил условия.

— Нет.

— Передохните, майор. Не двигайтесь. Из лагеря к вам направляется биохимическая бригада. Мы их спустим на тросе. Помощь идет, сэр.

— Рамада…

— Это не ваша забота. Мы его найдем. А вы пока посидите.

Как может человек просто взять и исчезнуть? Даже мертвое тело излучает тепло еще несколько часов. Бранч поднял глаза, стараясь разглядеть Рамаду среди ветвей. Или его выбросило прямо в захоронение?

Раздался чей-то новый голос.

— «Эхо Танго-один», говорит база.

Мастер-сержант Джефферсон. Звучный грудной голос вызвал желание опустить голову и забыться.

— Майор, вы там не один, — сообщила Джефферсон. — Выполните, пожалуйста, указание. Спутник зарегистрировал какое-то перемещение к северо-северо-западу от вашего борта.

Северо-северо-запад? Его приборы молчали. Даже компаса не было. Но Бранч не жаловался.

— Это Рамада, — уверенно сказал он.

Кто же еще? Его штурман оказался жив.

— Майор, — продолжала Джефферсон, — объекты не имеют армейских опознавательных знаков. Возможно, они опасны. Повторяю, нам неизвестно, кто к вам приближается.

— Это Рамада, — настаивал Бранч.

Наверное, штурман выбрался из кабины и занялся тем, чем и положено штурману, — попытался сориентироваться.

— Майор! — Джефферсон говорила другим тоном. Забыв, что их слышат все, она сказала — ему одному: — Мотай оттуда!

Бранч прислонился к остаткам вертолета. Убираться? Он едва стоит.

Макдэниелс:

— Я тоже засек. Пятнадцать ярдов. Идет прямо к вам. Откуда, черт подери, он мог взяться?

Бранч посмотрел через плечо. Плотная атмосфера расступилась как мираж. Кто-то, пошатываясь, вышел из-за кустов и деревьев.

Лазеры неистово заметались по груди, плечам и ногам фигуры. Казалось, пришелец весь разрисован, словно модель боди-арта.

— Я его держу на мушке, — пробормотал Макдэниелс.

— И я, — сообщил Тиг.

— Вас понял, — сказал Шульбе.

Короткие реплики: ни дать ни взять — игра в карты.

— Уходите, майор!

— Отставить! — поспешно приказал Бранч, у которого мелькание лазеров вызывало ужас. «Моим врагам придется несладко», — подумал он. — Это Рамада! Не стрелять.

— Обнаружены еще объекты, — доложила Джефферсон. — Два, четыре, пять теплых объектов. Двести метров к юго-востоку, координаты СМ восемь три…

Макдэниелс заторопился:

— Майор, вы уверены?

Лазеры не унимались. Они продолжали чертить дрожащие рисунки на теле идущего. Даже при свете нервно дергающихся лучей, с полной ясностью понимая, кто к нему приближается, Бранч осознал — он не хочет верить, что видит своего штурмана. Ибо майор узнал Рамаду — по тому, что от того осталось. Радость улетучилась.