Сталинская гвардия. Наследники Вождя - Арсений Замостьянов

На похоронах Сталина Брежнев рыдал. Позже страна еще не раз увидит слезы Брежнева: он не стеснялся эмоций, не скрывал сентиментальности. Позже вся страна увидит слезы Брежнева, который с борта катера, затянувшись сигаретой, задумчиво смотрел на Малую Землю…

Сразу после смерти Сталина Брежнева исключают и из кандидатов в Президиум, и из секретариата ЦК. Партию возглавил Хрущев, который по работе на Украине мог считать Брежнева своим человеком. Но Брежнева, возвышенного Сталиным, переводят на унизительно скромную должность заместителя (!) начальника Главного политуправления армии и флота. Хрущев, конечно, вспомнит о Брежневе и назначит его вторым секретарем Компартии Казахстана. Конечно, этот пост был значительно ниже секретарства ЦК, которым наградил Брежнева Сталин. Но Казахстан был ареной новой экономической и пропагандистской программы, которую можно определить одним словом, которое в те годы было на устах у всего СССР. Это слово – целина. Первым секретарем был Пантелеймон Пономаренко, еще недавно ходивший в преемниках Сталина. Пономаренко – требовательный, с крутым нравом, Брежнев – мягкий, сердечный. Им предстояло справиться с ответственным партийным заданием: распахивать миллионы гектаров целинных земель. Пресса о целине не забывала. Это был шанс прославиться либо опростоволоситься. Хрущев торопил, рубил сплеча, форсировал. В чистом поле, в степи сваливали разнообразную сельскохозяйственную технику, привлекали на целину толпы энтузиастов и строго спрашивали с руководства: «Даешь зерно!». И целина давала зерно. Брежнев тогда слыл хорошим оратором, умел вдохновлять, звал молодежь на трудовой подвиг, и ему верили. Выступал, разумеется, не в комфортабельных аудиториях, а под открытым небом, шагая в сапогах по хлябям. В засушливое лето 1955-го урожай разочаровал Хрущева. Пономаренко ответил за все – и в первую очередь – за свою ершистость. Брежнев, уже нашедший в Казахстане друзей, стал первым секретарем КП Казахстана. Хрущев формировал новую партийную элиту, и человек с украинским прошлым, да еще и герой целины, пришелся кстати. После ХХ съезда, в 1956 году, Брежнев снова становится секретарем ЦК и кандидатом в члены Президиума.

Хрущев поручает секретарю ЦК Брежневу курировать военную промышленность и освоение космоса. У него сложились дружеские отношения с академиком Королевым, с членами Государственной комиссии – Устиновым, Неделиным. Все чаще он общался со всесильным Никитой, тот считал его верным, безопасным.

В июне 1957-го против Хрущева взбунтовался Президиум ЦК. Молотов, Каганович, Маленков, а еще – Ворошилов, Шепилов, Сабуров потребовали отставки Хрущева. Хрущева поддержали военные и чекисты: Жуков, Конев, Серов. Но Хрущев опасался делать на них ставку, опасался придавать политический вес силовым структурам и их лидерам. Поддержал Хрущева Суслов – но не преминул указать на личные недостатки Никиты Сергеевича, проявил самостоятельность… Тут-то и пригодился верный партиец Брежнев, активно помогавший Хрущеву переломить Президиум ЦК с помощью пленума ЦК. И это – несмотря на «инфаркт миокарда», который перенес в те дни отнюдь не хладнокровный Леонид Ильич. Победивший Хрущев тут же принимает Брежнева в Президиум. Брежнев стал третьим по значению политическим деятелем СССР – после Хрущева и Микояна и безусловным лидером нового поколения управленцев. Взошли космические победы, вдохновлявшие, придававшие высокий смысл советскому строю – и Брежнев заслуженно грелся в лучах славы Спутника, Гагарина, Титова. Тогда-то и стало ясно: Хрущева должен заменить человек, который ассоциируется с космическими победами. В партийной элите таким человеком был Брежнев.

В 1960-м Брежнева избирают председателем Президиума Верховного Совета СССР. Должность удобная, с пышными церемониями, поближе к наградам, к космонавтам и ученым, к артистам и героям труда, которых Брежнев радушно чествовал. Минимум черновой работы. Народ привыкал к улыбчивому южанину – теперь уже официально второму человеку в государстве. Но в июле 1964-го, когда уже складывались контуры заговора против Хрущева, Брежнева отставляют с поста советского «президента». Он становится секретарем ЦК. Должности «второй секретарь» не существовало, но негласно именно Брежнев был вторым. Он вел заседания Политбюро в отсутствие Хрущева, а отсутствовал он часто и подолгу.

Об участии Брежнева в смещении Хрущева мы можем судить по нелояльным к Леониду Ильичу воспоминаниям Семичастного, Шелепина, Егорычева. Они показывали колебания Брежнева, желание переложить ответственность на Семичастного, даже на Суслова, поддержавшего заговорщиков в самый последний момент. Его малодушие – вплоть до трусливого предложения устроить Хрущеву авиакатастрофу. Слишком карикатурный получается образ. Когда нужно было вызывать Хрущева из Пицунды в Москву, по воспоминаниям Шелепина, «Брежнев дрожал, заикался, у него посинели губы…». Так или иначе, дело удалось провернуть, и 14 октября, на пленуме ЦК, Хрущева освобождают от всех должностей. Брежнев стал первым секретарем ЦК КПСС, а Косыгин – Председателем Совета министров СССР.

Активное участие в подготовке отстранения Хрущева принял Шелепин. Шелепин, судя по всему, переоценил свои силы и недооценил значение кабинетов и кресел. Брежнева он считал руководителем слабым, неподготовленным к серьезному лидерству. К Шелепину неприязненно относились и реформаторы, и консерваторы. В новой системе, после отставки Хрущева, Шелепину не удалось усилить свои позиции в Политбюро.

Что дальше? Брежнев доверял профессионалам. Это касалось и консультантов генсека, и глав ведомств, и секретарей обкомов. В отличие от Хрущева, он не считал себя корифеем всего и вся, не лез с навязчивыми идеями. В начале знакомства с Бовиным Леонид Ильич огорошил его вопросом: «Ты знаешь, что такое конфронтация? А можешь мне рассказать?». Бовин кивнул. «А знаешь, что такое боровая дичь?». Бовин пожал плечами. И тут Брежнев изложил условия конвенции: «Давай так и будем работать. Ты мне будешь рассказывать про конфронтацию, а я тебе – про боровую дичь». Неплохое начало для сотрудничества политика и советника.

Брежнев воплощал концепцию коллективного руководства. Он действительно прислушивался к большинству Президиума (Политбюро) и корректировал свою точку зрения, если она не совпадала с мнением авторитетных экспертов. Для партийной вертикали Брежнев был удобным лидером, он давал понять секретарям обкома, что является одним из них. Неприязненно относящийся к Брежневу сторонник хрущевских реформ Ф. Бурлацкий писал: «Свой рабочий день Брежнев начинал необычно: один-два часа посвящал телефонным звонкам другим членам высшего руководства, многим авторитетным секретарям ЦК союзных республик и обкомов. Говорил он обычно в одной и той же манере – вот, мол, Иван Иванович, вопрос мы тут готовим, хотел посоветоваться, узнать твое мнение… Можно представить, каким чувством гордости наполнялось в этот момент сердце Ивана Ивановича. Так укреплялся авторитет Брежнева. Складывалось впечатление о нем, как о ровном, спокойном, деликатном руководителе, который ни шагу не ступит, не посоветовавшись с другими товарищами и не получив полного одобрения своих коллег». Да. Он держал руку на пульсе обкомовской жизни: не только звонил, но и немало ездил по городам и весям.