Коты никогда не врут, или Тайна серого свитера. Истории, которые приведут в твою жизнь любовь - Ника Набокова

Люблю тебя.

Письмо

Привет, дорогой мой человек!

Знаешь, как я поняла, что действительно люблю своего мужа? Представила наше расставание.

Говорят, если хочешь по-настоящему узнать человека – разведись с ним, а по мне так разрыв – отличный способ открыть многое про собственные чувства.

Конечно, это будет грустно. Очень грустно. И я стану тосковать, искать его в полусне ночами на другой стороне кровати, думать о нем, ждать его, писать о нем, сидя на берегу моря, куда сбегу на неопределенное время, пока не смогу дышать. Но я не начну за него сражаться, как это принято по мнимым законам «настоящей» любви. Если он примет решение меня покинуть, я поддержу его. Потому что коль он делает такой шаг, значит, он лучший для него. Да и для меня тоже (к чему мне рядом призрак?).

Точно знаю: если расставание случится, оно будет очень красивым. Ни к чему в нашей истории разборки, выяснения, доказательства правоты. Когда мы уже за финальной чертой, то какой к бесам смысл искать, кто больше виноват, заляпывая черными кляксами дивный коллаж из наших моментов, оставшихся позади.

Попрощаемся и разойдемся. Правда, вряд ли мы будем дружить или созваниваться на Новый год, день рождения и Пасху. Сложно беседовать о погоде и течении жизни с тем, от кого хотелось родить пятерых детей и умереть в один день в глубокой старости, страстно целуясь.

Единственное, что я захочу знать о нем, – счастлив ли он. Мне очень важно, чтобы так оно и было, если сейчас я вдруг ошибаюсь и «мы» – не навсегда. Я хотела бы ему самой лучшей, замечательной жизни, неважно, с кем и где. Все эти стенания про «чтоб ты сдох», «хочу, чтобы мучился», «пусть жизнь ему покажет», «поймет, что без меня никак, и вернется, а я пошлю» – они ведь исключительно про уязвленное, раненое эго и желание самоутвердиться за счет страданий другого. А я действительно люблю его, поэтому не желаю ему боли.

И факт того, что мы покинули друг друга, не сможет забрать у меня любовь. Просто я не стану делать из нее орудие пыток, а оставлю теплым, нежным огоньком, согревающим и напоминающим о том, как было чудесно.

Такие дела.

Обнимаю тебя.

Глава 7

Мамин кулон

Ира задумчиво стояла около дивана, на котором были разложены комплекты одежды. Бледно-розовая мини-юбка из искусственной кожи с блеском или платье с замысловатым геометрическим рисунком? Если юбка, то с чем? Явно нужно что-то нейтральное, а то она сама по себе уже настолько броская, что шаг вправо, шаг влево – и рискуешь превратиться в героиню подборки «стилист осуждает». А если платье… То, блин, как-то не в настроение. Все вроде в нем хорошо, но вот бывает – вещь с задачей не сочетается.

Задача, кстати, была масштабная. Выбраться с девочками потанцевать и наконец-то с кем-нибудь познакомиться. Шел второй год Ириного одиночества, и, признаться, оно ужасно давило. Хотя, объективно говоря, конечно, никакой не второй. А тридцать второй. Потому что ни разу за всю жизнь не случилось у Ирины действительно счастливых и, как это принято говорить у психологов, близких отношений. Неразделенные любови – были, борьба за сердце двоеженца – была, даже парочка влюбленностей в известных музыкантов затесалась в анамнезе, но так, чтобы ВМЕСТЕ, чтобы РЯДОМ, – не случилось.

Последние пару лет стало совсем печально. Закончив очередные недоотношения, Ира жила словно в пузыре. Вроде вот она, вот мужчины, и… как будто стена между ними. Не замечают они ее, словно шапка-невидимка надежно укрывает девушку от взглядов и попыток познакомиться.

Нужно отдать должное Ириным друзьям. С кем с кем, а с девочками ей очень повезло. Их компания общалась со школы, и прямо не разлей вода. Вместе склеивали разбитые сердца, хоронили близких, меняли работы, худели-толстели, ездили посмотреть на живой k-pop в Корею, наращивали волосы и даже пару раз укололи губы.

Видя Иринины переживания из-за неустроенности личной жизни, подружки в беде не бросили и с завидным рвением взялись за дело, поставив себе цель познакомить засидевшуюся в невестах Иру с кем-нибудь достойным.

В рамках этой сверхважной операции девочки стабильно раз в неделю-две дружною толпою, объяснив мужьям, что мужики-то приходят и уходят, а лучшая подруга – навсегда, отправляются в люди.

Этим вечером было решено проверить обстановку в новом, очень модном клубе. Согласно отзывам, публика собиралась там достойная и, что важно, «без съема».

Все же Ира – девушка приличная, не про содержание и «что хочешь, милый, за айфон». Запрос у нее на любовь. Деньги и сама прекрасно зарабатывает.

Вообще, Ириному одиночеству вечно все удивлялись. Мол, умница, красавица, языки иностранные знает, выглядит хорошо, не мерзота какая в общении, сама себе и квартиру, и достаток обеспечила. Стервозности ноль, и борщ варит отменный. Что им, мужикам, надо-то еще? Непонятно.

В школе Ира с мальчиками в лучшем случае дружила. В худшем – ее не замечали. Медленные танцы на дискотеках она старалась пропускать, так как уныло жаться у стенки, лелея надежду, что кто-нибудь подойдет, было унизительно.

В университете случилась парочка ухажеров, но из друзей, она их как мужчин не рассматривала. А тот, кого рассматривала, Сережа, любил рыжую Надю с соседнего потока. Сильно любил. Бегал с Ирой советоваться о том, как лучше признаться в любви, потом – как бы ей предложение сделать. Кстати, не вышло у них ничего. Надя оказалась той еще штучкой и замуж вышла за другого. В чем, кстати, сильно ошиблась. Муж спился, и счастье не сложилось. Сережа, наоборот, ударился в ЗОЖ, выстроил блестящую карьеру и переехал жить в Японию.

На первой работе у Иры случился скоротечный роман с начальником. То, что показалось ей красивой историей, было, скажем так, обычной практикой посвящения в коллектив для каждой новой сотрудницы. Через него прошли почти все, за исключением, пожалуй, тети Зины, отвечавшей за порядок в офисе.

Было грустно и очень-очень обидно. Ире-то думалось, что вот, наступила долгожданная любовь, но ровно через пару-тройку бурных свиданий выяснилось, что, может, и долгожданная, но не долговечная.

Ну а потом периоды одиночества сменялись какой-нибудь драматично-кинематографичной историей, то женатые, то «я работаю на сверхсекретной должности, поэтому видеться могу только раз в неделю, и ты сама мне, пожалуйста, не звони», пока в итоге не наступила эпоха тотальной, гнетущей тишины, которую хотелось прекратить как можно