Разбей мне сердце (ЛП) - Смит Т.Л.

— Забыть, — я произношу это слово так, словно это наркотик.

Может быть, это он — наркотик, и я, возможно, сейчас под кайфом. Потому что он мне не нравится. Как мне может нравиться такой мужчина, как он?

— Да, я собираюсь помочь тебе забыть, — затем он делает то, чего я никак не ожидаю, наклоняется и обхватывает мою задницу, поднимает меня и идет со мной в мою спальню, в то время как ногами обхватывают его за талию. Дверь открыта, так что он заходит внутрь и осторожно кладет меня на кровать, и мои ноги свободно обхватывают его. Атлас тянется к моим туфлям на каблуках и снимает их, затем проводит руками по моим бедрам, пока не добирается до трусиков, и снимает их с меня.

Мои глаза следят за каждым его движением, и, несмотря на то, что в комнате плохое освещение, благодаря свету из моей гостиной я все равно могу его видеть. Атлас снимает рубашку, и я вижу только его грудь. Впиваюсь в него взглядом и удивляюсь, как такой мужчина, как он, оказался в моей спальне.

Мужчины с татуировками меня никогда не интересовали.

Вполне возможно, я представляла их себе стереотипно.

Мужчины-мудаки меня никогда не интересовали.

Я, конечно, отнесла бы их к категории плохих.

И все же я здесь, в своей спальне, сердце бешено колотится, и гадаю, когда же в следующий раз его руки прикоснутся ко мне. Когда же его губы заставят меня трепетать, когда мое дыхание станет горячим и прерывистым?

Ни один мужчина раньше не делал этого со мной.

Только он.

Я никогда в жизни так не нервничала, но по какой-то причине Атлас заставляет меня нервничать всеми мыслимыми способами.

— Прекрати! — его руки тянутся к брюкам, и он расстегивает молнию, пока говорит. — Ты слишком много думаешь, — его брюки спадают, и теперь он стоит передо мной голый.

— Нет, прямо сейчас я плохо соображаю, — отвечаю я, садясь и стягивая платье, так что остаюсь такой же обнаженной, как и он. — Может быть, позже я подумаю, — говорю я ему, вставая и позволяя материалу упасть на пол.

— Да, может быть, тогда мы оба сможем мыслить более ясно, — он делает шаг вперед, его руки касаются моего обнаженного тела.

— Да, может быть, — шепчу я, протягивая руку, чтобы коснуться его губ.

Руки Атласа нежны, и когда мы отклоняемся назад, вес его тела не полностью ложится на меня, но этого достаточно, чтобы я могла почувствовать каждый дюйм его тела на себе, даже ту часть, которую я хочу, внутри себя.

Мои бедра начинают двигаться, когда он сжимает меня. Сначала это происходит мягко, пока он не перемещает их к моей шее, затем он надавливает, приподнимая и раздвигая мои ноги еще шире, одна рука на моей шее, другая теперь у меня между ног. Он потирает мой клитор, а затем скользит пальцем вниз, пока не погружается в меня, впитывая мою влагу и распределяя ее по моим складочкам, прежде чем сделать то же самое снова.

— Я мог бы поиграть, но прямо сейчас я нетерпеливый мужчина.

Я не могу ни кивнуть, ни заговорить.

Его рука все еще на моей шее, и я физически не могу пошевелиться. Атлас сжимает свой член в ладони и поглаживает его, затем проталкивается вперед, чтобы он коснулся меня, не входя, просто касаясь. Я хватаюсь за его руки, чтобы пошевелиться, чтобы я могла двигаться.

— Тсс, — он качает головой. — Будь хорошей девочкой и не двигайся. Мы же не хотим, чтобы у тебя были синяки после первого, а может, и второго раза, — он подмигивает, заставляя меня замереть, затем улыбается, снова начиная прикасаться ко мне. Стоны срываются с моих губ, когда он убирает руку с моего горла, и теперь обе ладони лежат на внутренней стороне моих бедер, впиваясь пальцами, вероятно, оставляя на мне синяки.

Я тянусь к нему. Большинство поз, в которых я занималась сексом, обычно миссионерская или по-собачьи. Я никогда не хотела большего и была довольна и тем, и другим. Но Атлас хватает меня за бедра, поворачивает на бок и тянет вниз по кровати еще дальше, пока я не чувствую его между ног. Я поднимаю ногу, но он опускает ее, придвигаясь ближе ко мне, его член касается меня, и я стону, пытаясь заставить его войти еще немного глубже.

Он смеется, и когда это происходит, он двигается, и моя рука, которая неловко лежала на боку, пробегает по волосам, когда он входит и выходит.

Черт возьми!

Одной рукой он дотрагивается до моего клитора и потирает его, пока он начинает входить в меня. Я сжимаю ноги, пытаясь оттолкнуться, чтобы дать ему больше, раздвигаю ноги, чтобы двигаться дальше, но он мне этого не позволяет. Атлас удерживает меня неподвижно, входя и выходя, одной рукой придерживая меня, а другой поглаживая. Как раз в тот момент, когда я вот-вот кончу, он вырывается, опрокидывает меня на спину и забирается на меня. Раздвинув мои ноги, он наклоняется и целует мою грудь, сильно прикусывает сосок, затем ласкает его языком. Я громко стону для него. Мне нужно больше.

Почему он не может дать мне больше себя?

Чьи-то руки снова обхватывают меня, и на этот раз в мгновение ока я оказываюсь на нем сверху. Он лежит на спине, а я смотрю на него сверху вниз. Атлас садится и прижимает мои бедра к себе, так что я чувствую его между ног, везде. Я буквально чувствую его повсюду. Во мне, на мне и вокруг меня.

Атлас Хайд окружил меня всеми возможными способами и выжимает из меня все соки.

Бедра двигаются, а руки блуждают.

Когда я хватаю его за волосы, он не останавливает меня, но когда я тяну за них, он кусает мой сосок чуть сильнее. Что мне чертовски нравится. И когда мои бедра начинают действовать по-своему и начинают вращаться и раскачиваться над ним, как у девочки-подростка, он смеется, а потом пожирает каждую грудь, пока я больше не перестаю чувствовать ничего, кроме его тела у себя между ног. И это чертовски восхитительное ощущение.

Я чувствую, что это приближается, тот гребаный кайф, который я когда-либо испытывала только сама. Но это, ну, это, блядь, в десять раз лучше, и когда он притягивает меня к себе, прижимаясь своими губами к моим, я не могу его остановить. Наш поцелуй небрежный и беспорядочный. Я не могу угнаться за ним из-за всех тех эмоций, которые сейчас переполняют меня.

— О... боже… Боже, — я говорю, что каждое слово срывалось с его губ.

— Нет, только Атлас, — он улыбается мне в губы, а я слишком под кайфом, чтобы сказать ему заткнуться или уйти. Уйти, да, точно, этого не случится. Только не тогда, когда мои гребаные внутренности взрываются, как фейерверк.

Бам!

Нет, это гребаное извержение!

Вот что такое, блядь, Атлас Хайд. И даже если я сразу об этом пожалею, одно я знаю точно: у этого парня член из чистого золота.

Может быть, именно поэтому он богат и так чертовски невежественен.

— Теодора, — произносит он мое имя, когда я спускаюсь.

Я протягиваю руки и хватаю его за плечи, прежде чем положить на них голову.

Я не могу пошевелиться, даже на секунду.

Я не хочу двигаться.

Мое тело изнемогает.

— Слезь с меня, Теодора.

Глава 19

Теодора

Отстранившись, я смотрю на него. Он убирает мои руки и опускает их по бокам. Его глаза темнее обычного, когда он скользит по мне взглядом. От этого взгляда я чувствую себя грязной. Прикрываю грудь и слезаю с него. Иду в ванную и закрываю за собой дверь, запирая ее на защелку.

Зачем я это сделала?

Почему я должна была спать с мужчиной, который, возможно, спал с моей сестрой?

Боже мой, мне даже не нужно знать ответ на этот вопрос.

Обернувшись для пущей скромности полотенцем, я распахиваю дверь, и он стоит там, натягивая брюки. Он смотрит на меня, затем отводит взгляд, тянется за своей рубашкой и надевает ее через голову.

— Ты переспал с ней? — спрашиваю я, съеживаясь от этой проклятой мысли.

Атлас игнорирует меня, натягивая ботинки.

— Ты переспал с ней? — повторяю вопрос снова, мое терпение на исходе. Стискиваю зубы, наблюдая за ним, ожидая ответа или хотя бы взгляда, чтобы оценить его. Вместо этого он собирает свои вещи и идет к входной двери, затем оглядывается.