Любера. От дворовых банд до криминальных бригад - Валерий Михайлович Карышев

– И что хочет от тебя Гриша Семенов? – спросил я.

– Он в камеру заходил к Валентину. Он просит, чтобы ты срочно приехал к нему.

– Сейчас? А который час? Уже шесть часов, а они работают до семи.

– Гриша сказал, что все будет в порядке. Нужно только к тюрьме подъехать и вызвать его. Остальное он берет на себя. Какой-то разговор есть.

– Может, что случилось?

– Я не знаю, больше он ничего не сказал.

– Хорошо, я поеду.

– Я поеду с тобой, – сказала Жанна.

– Нет, – остановил я ее, – не стоит тебе рисковать. Черт его знает, что там задумали. Давай-ка лучше я сам съезжу. Оттуда сразу тебе позвоню.

– Кстати, твой телефон полностью заряжен, – сказала Жанна.

– Спасибо.

Я взял мобильный телефон, спустился вниз, сел в машину и направился в сторону Коломны. Какое-то неприятное чувство не покидало меня всю дорогу. «Странная ситуация, – думал я. – Может, действительно что-то случилось? Может, в камере его избили? Скорее всего, причина в этом. Ведь братва говорила, что у них в тюрьме все схвачено, значит, они дали установку слегка поколотить Сушкова». Я готовился к худшему.

Наконец подъехал к тюрьме. Уже было около семи. Тюрьма должна была закрыться для посетителей через пятнадцать минут. Я подошел к дежурному и протянул свое удостоверение. Конвоир, который пропускал меня к Валентину утром, внимательно взглянул на меня.

– Вы что-то забыли? – спросил он.

– Мне бы Гришу Семенова.

– Все, вспомнил, – сказал конвоир. – Одну минуту! – Он взял микрофон и громко произнес: – Семенов, Гриша! На КПП!

Минут через десять появился Гриша. Он был все в том же солдатском бушлате, с красной повязкой на рукаве. Я всмотрелся. На повязке было написано: «Помощник дежурного». Правда, было непонятно, какого дежурного. Он протянул мне руку.

– Вы адвокат Сушкова? – уточнил он, назвав меня по имени-отчеству.

– Да, я.

– Пойдемте, – и он кивнул конвоиру, чтобы тот пропустил меня. Конвоир нажал на кнопку зуммера, и железные ворота, которые закрывались на автоматический замок, медленно открылись. Я прошел по знакомому коридору.

– Куда мы идем? – спросил я у Семенова.

– В кабинет. Он уже там.

– А что случилось?

– Да ничего особенного. Он сейчас сам все расскажет. Мое дело – тебя провести и вывести обратно. Минут пятнадцать вам на разговор хватит?

– Я не знаю, смотря какой разговор, – сказал я.

– Скоро проверка будет, – предупредил Гриша. – Так что у вас всего пятнадцать минут.

Я подошел к двери кабинета. Семенов открыл ее. Я вошел внутрь. На скамье сидел Сушков. Семенов тут же вышел и еще раз сказал:

– Через пятнадцать минут я к вам захожу, будьте готовы.

Я подошел к Сушкову.

– Что случилось, Валентин?

– Да что случилось… То, что и должно было случиться, – ответил Валентин. – Приходили ко мне.

– Кто приходил?

– Братва.

– Погоди, не Маркел с Утюгом случайно?

– Точно, они. А вы откуда знаете? – удивленно спросил Валентин.

И я рассказал ему о том, что произошло сегодня днем со мной.

– Теперь мне все понятно, – сказал Валентин. – Значит, после разговора с вами они пришли ко мне. Видимо, деньги забашляли Семенычу, он и сделал им свидание со мной.

– Какое свидание? Они что, в камеру к тебе пришли?

– Нет, все было по-другому. Пришли в комнату посетителей, как будто они мои родственники.

– И что? Они тебя хоть не били?

– Нет, что вы! Между нами стекло было, а говорили мы по телефону. Как будто они мои двоюродные братья. Представляешь, какая наглость! – Валентин снова перешел на «ты».

– И что?

– Поговорили минут пятнадцать-двадцать. Суть разговора в следующем. Из-за этого я вас и вызвал. Они говорят – Кузю не вернешь, а бабки, которые ты заныкал, нужно отдавать, потому что за этими деньгами стоят очень серьезные люди. В принципе никакого блефа тут нет, это так и есть.

– А деньги-то большие? – поинтересовался я.

– Большие. Но не о них сейчас разговор. И вот какой ультиматум они мне поставили. Тогда, на стрелке с Кузей, когда все это в кафе произошло, они находились на улице. Теперь они поставили условие: если я им деньги не верну, то завтра, на допросе у следователя, они скажут, что видели, как я «пику» воткнул.

Я был ошарашен.

– А это так и было?

– Конечно нет, – раздраженно ответил Сушков. – Это далеко не так. Они мне просто ультиматум поставили.

– А что же от меня требуется?

– Я хочу спросить вас, как адвоката, как мне из этой ситуации выкрутиться?

Я помолчал.

– Возвращай деньги или соглашайся на их ультиматум. Ведь еще не было следственного эксперимента. А следственный эксперимент может расставить многое по своим местам. И, самое главное, какая все же сумма?

– Большая, – повторил Сушков.

– Если сумма большая, то пока можно подождать. Скажи им, что подумаешь, прежде чем дать ответ. Это будет выглядеть вполне естественно.

– А что это даст?

– Мы время выиграем. А следовательно, будем лучше подготовлены.

– К чему?

– К этому самому главному ответу.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнул головой Валентин.

Через несколько минут в дверях появился все тот же работник изолятора Семенов. Он проводил меня до выхода. Я хотел уже попрощаться с ним, но неожиданно он произнес:

– Да, чуть не забыл. Вас следователь Филиппов разыскивал.

– А что он хотел?

– Просил ему позвонить.

«Странно, – подумал я, – какой-то рядовой сотрудник передает мне о звонке следователя. Этот Семенов играет все большую роль в этом деле – все вокруг него кружится. Тут тебе и связи с братвой, и банкет, а теперь и следователь!»

Вскоре я вернулся в пансионат. Я посмотрел на часы. Было около восьми вечера. Но я знал, что в это время работники прокуратуры еще могут быть на рабочем месте – рабочий день у них ненормированный. Я подошел к телефону и хотел поднять трубку, но вспомнил, что если уж мы живем на «конспиративной квартире», то мне нет смысла звонить отсюда. Наверняка у следователя стоит определитель номера. Поэтому я взял мобильный телефон и набрал номер.

Я не ошибся. После соединения послышались знакомые звуки – сигналы определителя номера.

– Филиппов слушает, – услышал я.

– Алло, это говорит… – и я представился.

– Очень хорошо, что позвонили. А я вас разыскивал.

– Хотел поинтересоваться – как это вы определили, что я в тюрьме?

– Это дело нехитрое, – ответил Филиппов. – Наверняка вы к нему ходите каждый день.

«Значит, меня уже контролируют», – подумал я и спросил:

– Чему обязан таким вниманием?

– Дело, в общем, пустяковое. Хотим следственный эксперимент провести. Вы, как адвокат, можете на этом эксперименте присутствовать. Впрочем, – Филиппов сделал паузу, – вы можете и не присутствовать при этом. Это ваше право.