Пират - Нэнси Блок

Вот так-то. Она тоже умеет менять тему разговора. К несчастью, коза догадалась, о чем пошла речь, так как выразила протест, лизнув Зою в губы.

Над морской гладью прокатился хохот Уинна. Сплюнув и вытерев губы рукавом, Зоя бросила на него уничтожающий взгляд. Он замолчал, но ямочка так и осталась на щеке, а уголки губ поползли вверх, что делало его еще привлекательнее.

Подоспевший Адам занялся козой, чтобы отвлечь ее внимание.

— Она хорошая девочка, — заявил он Зое. — И она дает молоко для кофе, который пьет капитан. Ее надо холить и лелеять, так капитан говорит.

Холить и лелеять?

Неужели коза нуждается в этом?

Вполне возможно, решила Зоя. Каждый нуждается в заботе. Слишком давно она не видела ни от кого заботы, а напротив, заботилась обо всех сама. Она посмотрела на животное по-иному, спрашивая себя, а можно ли как-то убрать этот жуткий запах из пасти? Если взять зубную щетку…

Зою передернуло.

Нет, не пойдет. Стоило ей представить, как она чистит козе зубы, ее начинало тошнить. Может, дезодорант для рта?

Довольная своей сообразительностью и находчивостью, Зоя привалилась спиной к тюку с сеном. Палуба действительно напоминает зверинец, хотя большинство обитателей сосредоточены на полубаке. Удивительно, как быстро она освоилась с новыми терминами, скоро она почувствует себя полноправным членом команды.

Зоя подняла голову и посмотрела на матросов, работавших на реях. Нет, решила она. V нее нет желания стать членом команды. Работа тяжелая, и ей не видно конца. Как они ухитряются оставаться дееспособными, когда спят по четыре часа в сутки? Она бы свалилась на второй день.

Убаюканная качкой и успокоенная таблетками от морской болезни, Зоя закрыла глаза. Хорошо, что она не забыла надеть солнцезащитный козырек и бейсбольную кепку, а то обгорела бы под жаркими лучами. Но без витаминных кремов ее кожа и так скоро высохнет и покроется морщинами.

Должно быть, у нее жуткий вид.

Несправедливо, что у женщин морщины свидетельствуют о возрасте, а у мужчины — о твердом характере. Она несколько недель не смотрела на себя в зеркало, довольствовалась холодной водой при умывании и радовалась любой возможности вымыть голову.

Подобные мелочи, незаметные в ее прежней жизни, приобрели сейчас особую важность.

Да и что она могла сделать со своей внешностью? Из страха превысить допустимый для ручной клади вес, она взяла с собой минимум косметики. Отправляясь в путешествие, она всегда брала с собой массу вещей на экстренный случай. Последнее путешествие не было исключением. Если бы она не принялась избавляться от излишков веса, ее сумка весила бы две тонны вместо одной. А то, что она захватила с собой, уже подошло к концу.

Хотя это не имело значения. Она не принадлежала к тем женщинам, кто одержим своей внешностью. Ее вполне устраивало, как она выглядит, поскольку она не смотрела на себя. А вот тех, кто смотрел на нее, в частности Уинна, ей было искренне жаль.

Зоя вздрогнула.

Впервые ей захотелось быть писаной красавицей, во всяком случае с его точки зрения. Ведь Уинн являлся образцом мужчины, ниспосланным ей богами. Она повернула голову и принялась разглядывать предмет своих размышлений и желаний.

— В чем проблема, Принцесса? — поинтересовался предмет.

— Пытаюсь определить, с какой скоростью вы старитесь на борту корабля, — пробормотала она, не решаясь скрыть от него свои мысли и в то же время надеясь, что он не услышит. — Я чувствую себя такой же старой, как потерпевшие крушение на «Надежде».

— На «Надежде»? Никогда об этом не слышал.

«Конечно, не слышал, — подумала Зоя. — Ведь это произошло в конце девятнадцатого века».

Она покачала головой, не готовая объявить об этом Уинну.

— Не обращай внимания!

Спустя некоторое время Уинн попросил Лича сменить его у штурвала. Зоя с улыбкой смотрела на молодого человека. Он так горяч, так полон жизни. К сожалению, его нетерпеливость заставляет ее чувствовать себя старухой.

Наверное, у нее сегодня плохой день. Опять что-то с гормонами. На нее упала тень, и она увидела перед собой Уинна. Заходящее солнце образовывало вокруг его головы нимб. Присев на корточки, он погладил ее по щеке.

— Почему такая печальная, Принцесса? — Он расположился рядом с Зоей и привалился к тюку.

— Просто чувствую себя старой. Такое случается в моем возрасте. — Зоя надвинула на глаза кепку, не менее Уинна удивленная своим угнетенным состоянием.

— Глупости. — Уинн сдвинул кепку ей на затылок, взял ее за подбородок и повернул к себе. Зоя не открывала глаза, чувствуя себя уязвимой под его взглядом. — Принцесса, ты восхитительна.

— Это не то, что я с гордостью повторила бы своим искушенным друзьям.

— Искушенным? Ты имеешь в виду стариков с лошадиными мордами и длинными зубами? — Зоя приоткрыла глаза и увидела, что Уинн вздернул подбородок и выпятил челюсть. Он так верно изобразил большинство из тех, кого она и Джон считали своими друзьями, что Зоя не смогла удержаться от смеха. Уинн тоже улыбнулся. — Или бледнолицых дамочек, которые кажутся бескровными?

Зоя открыла глаза и изучающе взглянула на Уинна. Внезапно ей безумно захотелось прикоснуться к нему. Конечно, ей хорошо с ним только потому, что он очень похож на Джона. Ведь она прожила с Джонатаном целых шестнадцать лет. Это большой срок.

Схожи они с Джоном или нет, но Зоя не могла не признать, что между ней и Уинном существует нечто еще, кроме обычной совместимости характеров. Да, Джон и Уинн похожи. Но Уинн спокоен, он пребывает в мире с самим собой. А вот Джон нет. Уинн смелее. В нем кипит жизнь.

Ее глаза и сердце подсказывали, что он к тому же потрясающе красив.

Зоя никогда не чувствовала себя столь связанной с мужчиной. Она испытывала те же чувства, что и он. Ничего подобного не было, когда она жила с Джоном, несмотря на длительное замужество. Между ней и Уинном протянулась невидимая нить — такая связь устанавливается только между душами, которые созданы друг для друга.

Их личностные качества дополняли друг друга. Как будто каждый из них был половинкой мозаики, а вместе они образовывали одно целое. Как будто они пронесли это единение через века.

Она знала Джонатана половину своей жизни.

А Уинна знала всегда.

Зоя почувствовала, как Уинн гладит ее по щеке, и повернулась к нему. Каждый шрам, каждая морщина на бронзовом от загара лице были дороги ей. В его взгляде отражались бесконечные любовь и нежность.

Она молчала, и Уинн улыбнулся ей.

— Мне очень нравятся румяные щеки и веснушки, Принцесса, — заявил он.

О Господи, все гораздо хуже, чем она предполагала.

Веснушки и румянец пропали с ее лица еще в детстве.