В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

Ева закрыла глаза, но сон все не шел, и полчаса поворочавшись, она отбросила одеяло и встала.

Неприятная встреча с надзирателем не давала ей покоя. Она размышляла, где же беглянка и нашла ли несчастная укрытие от непогоды и еду. Еву беспокоили противоречивые мысли. Может быть, пребывание в Бедламе предпочтительней смерти от дождя и голода? Кто дал ей право решать?

Королевская больница Святой Марии Вифлеемской. Величественное название, но разве оно влияло на то, что происходит внутри? Все знали о кандалах и физических наказаниях, которые по-прежнему использовали, дабы справляться с умалишенными. Больных можно было поместить и в другие места, где с ними обращались более человечно, но стоило это целое состояние. Только богатые люди могли себе это позволить. У обитателей Бедлама не было богатых родственников, способных защитить интересы пациентов.

Ева знала одно: она и злейшему врагу не пожелала бы оказаться в этом приюте для умалишенных.

Ее волнение передалось Декстеру. Он стал скрести дверь, желая выйти. Ева ничего против не имела, потому что надзиратели с собаками уже давно ушли, а короткая прогулка поможет прояснить мысли и успокоиться.

Она зажгла новую свечу, надела самое теплое пальто, натянула прочные прогулочные ботинки и накинула на голову шаль. Хотя стоял апрель, ночи оставались прохладными. Приказав Декстеру следовать за собой и рукой прикрыв пламя свечи, Ева вышла из комнаты и прошла по длинному коридору к лестнице для слуг.

На полпути вниз Декстер принюхался и бросился вперед. Ева не успела его остановить. Ко всему прочему свеча погасла. Нащупав перила, осторожно, шаг за шагом, Ева спустилась и остановилась на лестничной площадке. Удивительное дело: дальше она не могла сделать ни шагу. Прислушавшись, Ева понадеялась, по крайней мере, услышать вой Декстера, желающего выйти на улицу. Но не различила даже звука его дыхания.

Проходили минуты. Ей нужно было уговорить себя двигаться дальше. Скорее всего, Декстер сейчас уплетает то, что одна из служанок оставила на кухне, либо что-то, что он украл из ведра с помоями, либо кто-то из слуг еще не спит, либо… либо…

Женщина, сбежавшая из Бедлама.

Тихонько спустившись по лестнице, Ева зашла на кухню. В слабом свете от каминных углей не было видно ни Декстера, ни кого-то еще. Она поспешно зажгла свечу от тлеющих угольков, затем повернулась и хорошенько осмотрелась. Вроде все на месте.

Она не боялась и не хотела звать Декстера. Мысль о беглянке из Бедлама так крепко засела в голове у Евы, что она не желала напугать бедняжку.

Тихо, как крадущаяся кошка, Ева переходила из комнаты в комнату и наконец дошла до прачечной. Декстер увидел хозяйку и тихонько завыл, но не отошел от женщины, прижавшейся к большому медному котлу, который с утра до вечера грел воду для насущных нужд дома леди Сэйерс.

Увидев Еву, незнакомка подскочила. Ее глаза были широко открыты от тревоги, дышала она неглубоко и с трудом, а в руке держала ломоть хлеба.

— Не бойся, — тихонько, стараясь не пугать незваную гостью еще больше, попросила Ева. — Я тебя не обижу и никому не скажу, что ты здесь.

Ее слова не произвели никакого впечатления. Глаза беглянки по-прежнему были широко распахнуты от страха. «Она же еще дитя», — подумала Ева, рассматривая поношенное платье, испачканное в грязи, и спутанные волосы с листьями и колючками. Босые ноги были исцарапаны.

Ева посмотрела в глаза, блестящие от страха.

— Ты подружилась с моей собакой. Я тоже хочу стать твоим другом.

Она не знала, откуда берутся эти успокаивающие слова, но они не подействовали на девчушку.

— Меня зовут Ева. А тебя как?

Беглянка не ответила, а посмотрела на дверь позади Евы. Интересно, не боится ли несчастная потому, что Ева закрывала собой единственный выход? Или что за Евой придет еще кто-то?

— Я одна. Здесь только мы с Декстером, — успокаивающе продолжала она.

Беглянка задрожала всем телом. Ева поставила свечу, сняла пальто и положила его на спинку стула.

— Возьми мое пальто, — предложила Ева. — Тебе будет тепло. Я обещаю, что не запру тебя здесь и никому не скажу, где ты. Если хочешь уйти, то я тебя не держу, но по крайней мере возьми пальто. — Сняв шаль, а потом ботинки, оставила вещи на стуле. — И это тоже.

Девушка, казалось, слегка успокоилась, но все равно была готова в любой момент сорваться с места.

— Ты, должно быть, голодна, — предположила Ева. — Я пойду в кладовую и принесу что-нибудь съестное. Тебе нравится сыр? Потом мы поговорим о том, что нам делать. Я бы хотела отослать тебя к себе домой, в Хенли… — Она запнулась и покачала головой. Еще не узнав всего, она уже болтала слишком много. Эта девчушка сбежала из Бедлама. Она могла представлять опасность, могла напасть. Еве совсем не хотелось бороться с сумасшедшей.

Но она чувствовала что-то еще. Ее разбудили воспоминания о матери, и сейчас она слышала голос Антонии, говорившей, что стоит доверять своим инстинктам.

«Когда тебя мучают сомнения, Ева, доверяй своим инстинктам».

Так она выбрала своего первого пони, хотя он казался меньше всех. Джинджер показала свой характер, выиграв все призовые ленты на ярмарках, которые они посещали.

«Доверяй своим инстинктам, Ева». Она собиралась последовать материнскому совету, к тому же с ней был Декстер. Если потребуется, пес жизнь за нее отдаст.

Незнакомка пролепетала:

— Нелл.

«О, как же ты недоверчива!» — подумала Ева и улыбнулась.

— Тебя так зовут?

Девчушка робко кивнула.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, Нелл.

Ева оставила свечу на столе и не спеша попятилась, выходя из прачечной. Только несколько минут спустя она на ощупь дошла до кухни. Там зажгла свечу на каминной полке и взяла все, что хотела из кладовой. Когда она вернулась в прачечную, девушка уже убежала, прихватив одежду, оставленную ей Евой. Дверь рядом с деревянными кадками была приоткрыта. Ева толкнула ее еще немного и увидела, что дверь ведет в угольный подвал.

Так вот как беглянка сюда попала: сначала спряталась в подвале, а потом ее привлекло в прачечную тепло котла.

Ева закрыла дверь и собиралась уже запереть ее, но передумала. Если девчушка набралась смелости войти в дом, чтобы обогреться, какой в этом вред? Она не была опасной сумасшедшей. Ничто не могло убедить Еву в том, что у девушки злой умысел. Она больше напоминала бродячую собаку, которую бил хозяин. И это с ней сотворили надзиратели в Бедламе.

Декстер уткнулся носом в ладонь Евы.

— Я сержусь не на твою подругу, а на мир в целом, — сказала Ева псу и