Пещера невольницы-колдуньи - Шахразада

Эриния оглядела простиравшуюся перед ними долину и была ошеломлена ее красотой. Она соскользнула с коня и принялась разглядывать обширные возделанные пространства, занятые виноградниками, а ниже, насколько мог охватить взор, фруктовыми садами.

Девушка обернулась к Рахману:

— Это самая прекрасная земля из всех, которые мне доводилось видеть. Наверняка она принадлежит какому-нибудь знатному семейству.

— Она принадлежит моей семье, — ответил он, с гордостью оглядывая окрестности. — Но я привез тебя сюда не затем, чтобы показать ее.

К ее удивлению, он снял седла и упряжь с обеих лошадей и бросил все это на землю. Затем он скинул лук и колчан со стрелами со своего плеча и отвязал полотняный мешок, в котором были упакованы припасы. Заметив удивленный взгляд Эринии, он объяснил:

— Цель нашего путешествия расположена там, куда лошадям слишком трудно пробраться.

— И ты просто оставишь их здесь? Разве они не убегут?

Рахман взгромоздил тюк с припасами на спину и шлепнул своего коня по крупу. Тот галопом помчался прочь, и белый жеребец поскакал следом.

— Кони отлично обучены и прекрасно знают, где их накормят, напоят и почистят. Когда они мне понадобятся, стоит мне только свистнуть — и они найдут меня.

Рахман направился в сторону заката, и Эриния последовала за ним. На крутых участках пути ее спутник помогал ей взбираться вверх. Они перешли узкий ручей, и тут он остановился и указал на небольшой холм:

— Моя тайна спрятана сразу за этой рощицей тамарисковых деревьев. Надеюсь, тебе понравится.

Солнце медленно опускалось, и все крутом окрасилось нежным золотистым светом. Эриния, затаив дыхание, смотрела на открывшееся впереди зрелище и не могла поверить своим глазам. Прямо перед ней из расщелины крутого скалистого утеса била сверкающая струя водопада и, искрясь брызгами на солнце, исчезала в мерцающих водах небольшого водоема. Эриния боялась пошевельнуться, опасаясь, что это просто мираж, который исчезнет, стоит ей только двинуться.

— Что это? — спросила она Рахмана, встретившись с ним взглядом. — Откуда здесь, у края пустыни, могло появиться такое чудо?

Он помог Эринии взобраться на скалу, чувствуя себя счастливым, ибо ему удалось доставить ей радость, и смотрел, как она уселась на краю.

— Когда я был совсем малышом, — сказал он, спустив тюк на землю, — я тоже задавал себе все время этот вопрос. Поэтому я забрался по скале к водопаду и обнаружил, что он берет начало от потока, вытекающего из горы. В округе не было другого выхода для воды, кроме того, что я нашел… Должно быть, его питает подземная речка. — Он поставил ногу на камень и оперся рукой о колено. — Конечно, водопад не всегда столь прекрасен и полноводен. В засушливые годы он вообще пропадает.

Чувствуя внезапно охватившую ее безудержную радость, Эриния протянула руки к небесам. Если бы ей пришлось выбирать лучший момент из своей жизни, она бы выбрала этот — здесь, в этой чудесной долине, рядом с этим мужчиной.

Она обернулась к Рахману и увидела, что он с нежностью смотрит на нее.

Некоторое время они слушали звук журчащей воды, ниспадающей в каменную чашу внизу.

— Мне бы хотелось искупаться в пруду, — мечтательно сказала девушка. — Но солнце уже заходит и унесет тепло с собой.

— Тогда ты сможешь поплавать завтра.

— Но, — возразила Эриния, смущенно нахмурившись, — где же мы проведем ночь?

— Сразу за водопадом есть небольшая лужайка, покрытая густой травой. В детстве я провел там много ночей. А иногда, уже совсем взрослым, я приходил сюда, когда меня что-нибудь сильно беспокоило.

Повинуясь неясному порыву души, она протянула руку.

— Покажи мне ее!

Сжав ее ладонь, Рахман помог девушке спуститься со скалы. Возле водопада Эриния на минуту остановилась и, набрав в ладони воды, сделала несколько глотков.

— Какая холодная!

— Она всегда такая.

Рахман почувствовал, что сердце его переполнено: чем больше времени он проводил с Эринией, тем сильнее его влекло к ней. Как только он мог дышать до того, как она вошла в его жизнь? Он постоянно задавал себе этот вопрос. Его существование протекало без особых событий, бесцветное и бессмысленное, если не считать его долга перед своей страной и теми, кто оставил его в столь низком положении. Теперь, когда он узнал Эринию, жизнь без нее превратилась в муку.

В один прекрасный день, когда он сможет уладить свои дела, о которых сейчас боится даже вспоминать, ему, возможно, удастся убедить ее, что он увез ее в пустыню только затем, чтобы спасти ее жизнь. Но не теперь.

Когда они спустились вниз, Эриния помчалась к лужайке.

— Вот где я построила бы дом, если бы эта земля принадлежала мне! — Взглянув на Рахмана, она улыбнулась. — Меня удивляет, что ты до сих пор не сделал этого.

— Думаю, что до сих пор мне тоже не хотелось селиться здесь. Ты единственная, кому я показал этот уголок.

Эриния опустилась на траву.

— Если бы это была моя земля, я тоже придержала бы ее только для себя. Должно быть, боги обитают в этой долине.

Рахман вздохнул. Девушка словно пропустила мимо ушей его слова, что только с ней, единственной, он решился разделить этот приют. Она и в самом деле так простодушна или намеренно предпочла не понять его?

— Хочешь есть? — спросил он, открывая мешок и выкладывая припасы на льняное полотно.

Девушка придвинулась к нему ближе, поджав под себя ноги, и утвердительно кивнула.

— Чем ты собираешься кормить меня сегодня?

Рахман ощутил легкий аромат ее волос и с трудом мог сосредоточиться на том, что делает.

— Вяленое мясо, сыр, — сказал он, перечисляя запасы, — медовый пирог и хлеб.

— Ужасно хочу есть, — сказала Эриния, отламывая кусок сыра и отправляя его в рот. Улыбаясь, она отломила еще кусок и протянула ему. Рахман склонил темноволосую голову и взял губами сыр, глядя ей в глаза. Даже в наступающей темноте он видел, как блестят ее зеленые глаза.

Эриния взглянула на небо. Поистине это была необыкновенная ночь. Горели звезды, сверкала луна, и рядом с ней сидел Рахман. Ей захотелось никогда не покидать этого места.

— Эриния, ты где-то далеко от меня, — сказал он, заметив, что она не отрываясь смотрит в пространство.

Девушка снова обратила внимание на еду.

— Ты сказал, у тебя есть медовый пирог?

Рахман утвердительно кивнул:

— Да.

Эриния встала, и душа его не смогла не отметить стройность фигуры, нежные выпуклости грудей, шелк темных волос.

— Оказывается, я не так уж голодна. Ты позволишь мне окунуть ноги в пруд?

Он снова кивнул, но на этот раз потому, что у него перехватило дыхание и он не мог вымолвить ни слова, словно жизнь его повисла на волоске. Он наблюдал, как девушка подошла к воде, села и сняла сапоги. Он продолжал смотреть на нее, когда она вошла в воду. Закрыв глаза, он лег спиной на траву, спрашивая себя: зачем он привез ее сюда? Он ведь знал, что это будет для него пыткой, и, возможно, для нее тоже, хотя на самом деле он не мог разгадать, что она чувствует.

Свиток шестнадцатый

Эриния сделала несколько шагов по траве, наконец решилась и коснулась ногами действительно очень холодной воды.

«Очень странное место, — думала девушка, — должно быть, некто зачем-то создал и этот водопадик, и эту равнину для себя, для того чтобы спастись здесь от врагов или, быть может, отлежаться после каких-то магических упражнений, которые отнимают целый океан сил… Быть может, — прикидывала она, — в скале есть расщелина… А в глубине найдется пещера… Надо будет запомнить дорогу, чтобы вернуться сюда в одиночку. Такая пещера может стать отличным убежищем для одинокой маленькой невольницы. Если вдруг ей, невольнице, повезет выбраться из-под присмотра и придет в голову мысль немного поколдовать…»

Рахман лежал, закрыв глаза. Наконец послышались легкие шаги Эринии. Он не раскрыл глаз, когда она опустилась на траву рядом с ним.

— Почему ты привез меня сюда? — тихо спросила девушка.

— Я только что спрашивал себя об этом. Может быть, потому что подумал, что тебе понравится свобода, которую ты сможешь почувствовать здесь.

— Я замерзла.

Рахман вскочил на ноги и схватил мешок. Вытащив мягкое шерстяное одеяло, он накинул его ей на плечи.

— Это поможет тебе согреться, пока я устрою тебе постель.

— Ты позаботился обо всем, — сказала Эриния, дрожа. — Мне не следовало совать ноги в воду.

Взяв одну из ее изящных ступней в руки, он принялся энергично растирать ее, затем проделал то же с другой. Потом, не говоря ни слова, он отошел и разложил две толстых кошмы.

Эриния свернулась на одной из них, укутав ноги в шерстяное одеяло.

— Здесь водятся дикие звери? — сонно спросила она.