Испытание чудом. Житейские истории о вере - Монахиня Евфимия

И тогда я не выдержал. Бросился в конюшню и оседлал коня. Но, уже выведя его за ворота, увидел какого-то человека, лежащего у моего крыльца. Он был без сознания. Как врач, я должен был ему помочь, поэтому внес его в свой дом, уложил на кровать и принялся осматривать, пытаясь понять, чем он болен.

Вероятно, незнакомец был еще молод, но казался глубоким стариком. Осмотрев его, я изумился – тело его было совершенно здоровым. А вот душа – больна, и больна смертельно. В полузабытьи он что-то говорил. Сперва мне показалось, что он бредит. Потому что он обращался к кому-то, видимому только ему одному. Но прислушавшись, я понял, что это – не бред, а предсмертная мольба:

– Господи, смилуйся, услышь меня! Я не прошу о милости для себя. Ведь я предал Тебя. Князь обещал мне царство, если я соглашусь служить ему и сниму Твой знак. Я сделал это. Тогда он велел, чтобы я привел ему свою жену и сына. Но она оказалась сильнее меня. Она не поклонилась ему и не сняла Твой знак. И он приказал мне убить их. Я сам связал ей руки и бросил их в старую лодку. Сам столкнул ее в море… и тогда князь сказал, что я ему больше не нужен, и прогнал меня. С тех пор я искал их… напрасно! Умоляю, ответь мне – что с ними стало? Живы ли они или умерли, как я?..

Склонившись над ним, я с ужасом вслушивался в его речь. Вдруг он открыл глаза и увидел знак на моей груди. И с радостным криком простер ко мне руки:

– Это ты! Ты, мой Елисей![47] Этот знак… ты жив! Господи, Ты услышал меня! Ты спас моего сына! Господи, слава Тебе!

Я упал на колени и обнял его. Наконец-то я нашел того, кого уже не надеялся отыскать – своего родного отца! И я радовался, что теперь ничто не разлучит нас…

…Не зная, что держу в объятиях его бездыханное тело.

Теперь я знал все. Знал, что родители мои мертвы. Как знал и то, кто был виновен в их гибели. Теперь мне хотелось лишь одного – отомстить. И я поскакал к черному замку.

Я добрался до него к полуночи. И сперва не узнал – замок почти закрывал собой небо и стал еще более зловещим и грозным. Но, приглядевшись, я понял, что вижу не замок, а его хозяина, поджидавшего меня верхом на огромном вороном коне. Их вид был так страшен, что мой конек испуганно заржал, взвился на дыбы и сбросил меня на землю. Я вскочил… и вспомнил, что забыл взять с собой оружие. При мне оказался лишь старый рыбацкий нож – последняя память о приемных родителях. Я выхватил его – и тут же отбросил: вместо него в моей руке, злобно шипя, извивалась черная змея.

– То-то же, – насмешливо произнес князь. – Забыл, кто я такой? Последний раз говорю тебе – покорись мне и отдай свой знак. Тебе он все равно не понадобится. Иначе я убью тебя.

– Нет! – закричал я, бросаясь к нему. – Проклятый убийца! Я все равно буду биться с тобой!

Он расхохотался:

– Как же ты недогадлив, морской найденыш! Ведь я уже давно воюю с тобой. Вернее, пока что вместо меня это делали мои рабы. Кажется, после этого ты немного поумнел. И собирался ко мне – сам знаешь зачем. Не так ли?

Тогда я понял, что князь лгал, говоря, что мой медный знак приносит несчастье. Просто он зачем-то хотел его получить. Так сильно, что пытался любой ценой заставить меня отдать его. А потом поступил бы со мною так же, как с моим несчастным отцом… Но кто же Тот Господь, Чьим знаком я отмечен? И, видя, что князь уже заносит надо мной свой меч, я выхватил из-за пазухи медный знак, и, сжимая его в руке, воскликнул:

– Я не боюсь ни твоих рабов, ни тебя! И именем Того Господа, Чей знак я ношу, клянусь, что никогда не предам Его!

Он отпрянул, словно само упоминание о Господе внушало ему страх. Или, может, напоминало о каком-то давнем поражении… А потом исчез. До меня донеслось лишь его злобное шипение:

– Наш бой еще не окончен, морской найденыш…

А я упал на землю и горько заплакал. Только теперь я начал понимать всю опрометчивость своих слов. Ведь князь был прав – я не смог устоять даже против его рабов. А теперь мне придется иметь дело с ним самим. Если бы сейчас рядом оказался кто-нибудь из моего рода! Или Тот Господь, знак Которого я ношу!

И вдруг кто-то тихо произнес:

– Я с тобой, Елисей.

Странно, но, услышав этот голос, я не испугался, а обрадовался. И спросил:

– Кто Ты?

– Тот, Кого ты искал. И Кому ты оставался верен, даже считая себя одиноким, хотя Я всегда был с тобой. И спас тебя от гибели в море. И утешал в горе. И не дал князю победить тебя. Ибо Я всегда с теми, кто отмечен Моим знаком и следует за Мной.

Тогда я поднялся с земли, и, встав на колени, поцеловал медный знак. А потом сказал:

– Господи, я пойду за Тобой.

Когда же я встал, то увидел, что тьма вокруг меня рассеялась. Взошло солнце, и все вокруг ожило, запело и расцвело яркими красками. Никогда прежде я не видел мир таким прекрасным и радостным. Потом я понял, что, обретя Бога, моя душа ожила.

С тех пор я уже не чувствовал себя несчастным и одиноким, зная, что Он – всегда рядом. А вскоре нашел и тех, кто не были мне родными по крови, но по вере приходились братьями и сестрами. Оказалось, что в городе их жило немало. И отыскать их можно было легко. Причем не только по медному знаку на груди, но прежде всего по одному качеству, присущему именно этим людям – дару любви и умению прощать. А ведь прежде я не подозревал, что мои собратья находятся совсем рядом со мной. Это подстроил князь, заставлявший меня видеть в людях только врагов. Ведь тогда ему было бы легче вынудить меня отречься от Бога и стать его рабом.

Я Тот, Кого ты искал. И Кому ты оставался верен, даже считая себя одиноким, хотя Я всегда был с тобой. Я всегда с теми, кто отмечен Моим знаком и следует за Мной

Мне еще много раз приходилось сражаться с ним. И получить от него много жестоких и болезненных ран. Но я научился переносить эту боль, не отчаиваясь и не озлобляясь. Потому что теперь знал, что настоящий мой враг – именно он. А не люди, которых он обманом заставляет служить себе. И что он не зря так хотел, чтобы я отказался от Господа и снял Его знак. Ведь это – грозное оружие, силу которого он когда-то испытал на себе.

Победный знак нашего Бога.

Сказание об Аврамии и Марии

Глава 1. Между долгом и любовью

В ту ночь отцу Аврамию[48] приснился странный и страшный сон. Шурша и извиваясь, к нему в келью медленно вполз огромный змей. Неожиданно его упругое чешуйчатое тело взметнулось в прыжке – схватив испуганно метавшуюся под низким потолком кельи белую голубку, змей проглотил ее и так же неспешно уполз восвояси. А Аврамий проснулся и долго сидел в темноте, размышляя над загадочным сновидением. Похоже, оно предвещает недоброе. Уж не надвигаются ли новые гонения на Святую Церковь? А может, грядут раскол или ересь? Сколько людских душ уловит тогда древний змий и отец лжи! О том страшно даже помыслить… Но какой беды ждать, к чему готовиться? Впрочем, зачем гадать о будущем, изменить которое человеку не под силу? Не лучше ли возложить надежду на Бога? Человеколюбче Господи, Ты все ведаешь, Ты Один разумеешь, что значит это видение. Да будет на все святая воля Твоя!

После молитвы на душе старца стало покойно, как бывало всегда, когда он беседовал с Богом и предавался в Его волю. Однако через два дня Аврамию снова приснился сон, не менее страшный и загадочный, чем прежний. И в нем опять был змей. Тот самый, уже виденный им в предыдущем сне. Он подполз к ногам старца, так близко, что едва не коснулся их. И вдруг лопнул, словно перезревший бобовый стручок. Аврамий с отвращением смотрел на издохшего змея. Но вдруг заметил в его чреве комок белых перьев. Бедная голубка! Объятый жалостью, старец протянул руку к птице, взял ее в свои ладони… И вдруг ощутил, как она дрожит и трепещет в его руках, как бьется ее сердце. Жива! Она жива! Господи Жизнодавче, слава Тебе!

Господи, Спаситель всего мира! Возврати в ограду Твоего стада Свою агницу Марию, чтобы старость моя с печалью не сошла во ад…

Аврамий проснулся и воспел хвалу Богу. Однако его племянница Мария, жившая в соседней келье, отчего-то не спешила присоединиться к нему. А ведь прежде она всегда делала это… если не вставала на молитву еще раньше его. И тогда он слышал из-за стены голосок девушки, певшей молитвы и псалмы. Отчего же на сей раз Мария безмолвствует? Впрочем, она молчит уже второй день. Что с ней?

– Мария! – позвал Аврамий, подойдя к двери, разделявшей их кельи. – Ты слышишь меня, Мария?!

Ответа не последовало.

– Мария! – на сей раз старец говорил громче и строже. – Ты не молишься уже второй день. Что с тобой? Или тебе лень молиться? Вспомни, что было с безумными девами, поленившимися припасти елея для своих светильников! Бойся прогневать своего Небесного Жениха! Страшись Его кары!