Пособие по выживанию - Элен Уайт

— Может, так и сделаю!

— Отлично! — Мое лицо исказила гримаса-улыбка. — Вся в вашем распоряжении, сир! На этом спешу откланяться! Ешьте — не подавитесь! — Громко отодвинув стул (несчастный предмет интерьера жалобно скрипнул), я выбежала из столовой и быстро поднялась по лестнице. Почему-то до последнего боялась, что Алекс побежит следом, но он этого не сделал. Но что это было? Спокойствие или разочарование? Едва дверь моей комнаты захлопнулась, я разрыдалась, упав на кровать поверх атласного покрывала, холодившего разгоряченную кожу. Кот где-то пропадал, но я была рада — желала, чтобы моих слабости и слез никто не видел.

Обида из-за несправедливых слов, жалость к себе из-за того, что до последнего верила в то, что Алекс может быть хорошим, печальпо родному дому и не очень уютным стенам академии, которые по сравнению с этим местом были просто раем, и боль.Боль одиночества, ведь моя судьба предрешена. Выхода нет, остается только смириться с положением и принять испытания с честью. Он — жесткий, сильный… и я — бледная тень, не имеющая своего собственного мнения.

Кровать прогнулась под чьим-то весом, а на мою голову опустилась рука и стала перебирать локоны. От неожиданности я дернулась, приподняла голову от подушки.

— Что вы?.. — рядом сидела горничная. Та самая, что принесла мне платье. Полумрак, который царил в комнате вместе с лунным светом, смягчил черты ее лица, сделав их добрее и умиротвореннее.

— Не плачь, деточка, все пройдет, — мягко сказала женщина.

— Вы не понимаете, — всхлипнула я, утирая слезы. — Я здесь совсем одна, если не считать Кузи. Ни друзей, ни родных. Он ведь даже к отцу меня не отпустит!

— Элли, деточка, не плачь. Он не такой, каким хочет казаться. Просто он всегда должен был делать выбор. От этого выбора зачастую зависели жизни его родных и близких.

— Расскажи мне, — попросила, устроившись поудобнее.

— Давай мы тебя переоденем, я заплету тебе волосы и расскажу, — тепло улыбнулась женщина. — Вот, выпей. — В ее руке оказался стакан с водой.

Спустя полчаса, когда я приняла душ и переоделась в ночную рубашку, Аделаида расчесывала мои волосы, а я сидела на стуле, внимательно слушая рассказ.

— Ты знаешь, как умерли его родители?

— Нет. Не встречала нигде ничего об этом, — вопрос был столь неожиданным, что мне понадобилось время, чтобы что-то вспомнить. А ведь действительно про них ничего не сообщалось!

— Синьора и синьор прожили короткую жизнь, а Александру пришлось возглавить империю очень рано. Ему тогда едва исполнилось шестнадцать. Да и империей это место тяжело было назвать. Небольшая страна размером с два графства, раздираемых междоусобной войной. Мать его, леди Мариам, умерла во время родов, и отец винил сына в смерти жены. Он был добрым человеком, но из-за смерти супруги страдал и часто пил, забывая обо всем, поэтому Александру пришлось самому заботиться о себе. Стараниями его отца из небольшой, но крепкой страны будущая Темная империя, а тогда царство под названием Анисия, превратилась в бедные земли, разоренные из-за высоких налогов и отсутствия сильной руки.

Неизвестно, что могло бы случиться, если бы Алекс, который тогда учился в академии, не вернулся домой на каникулы. Он застал отца и всех слуг мертвыми. Боюсь даже представить, что сын чувствовал в этот момент. Найти труп собственного отца и пепелище вместо замка… Он поклялся отомстить и сделал это. Учеба была заброшена, а дар парень совершенствовал самостоятельно, в свободное время, положив все силы на то, чтобы вернуть землям предков былую мощь.

Через сотню лет благодаря силе, отваге и твердому духу он вернул стране мощь времен его прадеда. Александра боялись, но уважали.

— Ладно, я поняла, как нелегко ему пришлось. — В голове не укладывалось, что Алекс так рано лишился любви и заботы. — Но он не имел права вести себя так со мной.

— А как ему вести себя с тобой? — устало покачала головой женщина. — Ты же сама его злишь.

— Я не… — попыталась возразить автоматически, но поняла, что сказать мне нечего. Ведь действительно сама провоцировала его.

— Я же вижу. Вы как два ежика — и подойти хочется, и иголки колючие. Поверь, деточка, я многое повидала на своем пути. Почему он так с тобой? А он не умеет по-другому. Александр привык, что девушки к нему в постель прыгают сами. Не все, конечно. Некоторые кокетничают, но только для вида. Но о тех и других он наутро забывает. — От этих слов на душе стало тоскливо, словно я была на месте этих девушек. Ну уж нет! Ни за что не стану одной из них! — Еще есть такие, что вздохнуть боятся в его присутствии, сжимаются, словно он ударит их. А ты только споришь и колючки выпускаешь. Это для него ново. Сейчас, когда мальчик больше не играет в войну, ему скучно, а ты как глоток свежего воздуха.

— Вы его так хорошо знаете!

— Я уже сорок пять лет здесь работаю. Его величество взяли меня из мятежной деревни, когда почти никого не осталось в живых. — На лице женщины появилась скорбь.

— И вы на него не злитесь? Не ненавидите? — Мое удивление не знало предела.

— Нет. Иногда правителю нужны жесткость или даже жестокость, и ты как жена должна его поддерживать и не сомневаться в нем. Тем более публично. — Большего женщина сказать не захотела, и я не стала расспрашивать, увидев, что рана еще свежа и велика.

— Спасибо вам, — поблагодарила, поднявшись. Разговор с Аделаидой не принес облегчения. Одиночество и обида жгли, но все же она подарила спокойствие и умиротворение. Это обстоятельства сделали Алекса таким. То, что война отняла у него юность, ужасно, но именно это научило его жестокости, заставив пройти школу жизни в молодом возрасте. Стоп? Я его уже жалею?

Ида, пожелав мне спокойной ночи, вышла. Только жалости не хватало. Он злой, жестокий, он меня унизил и обидел. В голове всплыл образ мужчины. А еще у него красивые серые глаза и ямочки на щеках. Жаль только, что смеется он нечасто. От смятения чувств я не знала, куда себя деть.

— Кузь, ну где ты лазишь?! — воскликнула, едва кот протиснулся в комнату через приоткрытую дверь.

— Гулял. — Кот замер, так и не поставив левую лапку на пол — ожидал моих обвинений.

— Поздно уже, а ты гуляешь, — продолжала ворчать, поправляя складки на одеяле.

— Если у тебя плохое настроение, — к коту вернулась его флегматичность, и он, медленно прошествовав по комнате, с разбега запрыгнул на кровать, — то не нужно срывать его на мне.