Однажды ты пожалеешь - Елена Алексеевна Шолохова

пацан на велосипеде. А следом за ним – ещё один, постарше. То ли один убегал, а второй – гнался, то ли они устроили соревнования, но если б не Андрей, первый меня бы совершенно точно сбил.

Я облегченно выдохнула и только тут поняла, что до сих пор стою, к нему прижавшись, а его ладонь лежит у меня на талии. Тотчас зардевшись, я отстранилась и пролепетала:

– Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся он многозначительно. – Мне было приятно.

Сказал он это таким тоном, что я раскраснелась ещё больше.

Господи, какое счастье, что нас не видела мама, подумала я, но на всякий случай огляделась по сторонам – нет, её не было. Да она и вряд ли пошла пешком. Скорее всего, как вчера – на маршрутке.

Зато нас узрел Ярик. Он как раз подошёл к нам. Поздоровался со мной вежливым кивком, с Андреем – за руку.

– Вы чего это тут…? – замялся он. Наверное, постеснялся сказать «обжимаетесь» или что-нибудь в этом духе.

– Да какой-то упырь чуть Дашу с ног не сбил.

Ярик обеспокоенно взглянул на меня. И даже учтиво поинтересовался:

– Ты цела? Всё нормально?

– Да, да, всё хорошо.

У школьных ворот толпились парни из нашего класса и не только. Мы ещё подойти не успели, а они уже принялись наперебой восклицать: О! Андрюха! Здорово!

Исаеву улыбались, кто – радостно, кто – заискивающе. Ярику же просто пожали руку, молча, мимоходом, не задерживая на нем взгляд. Впрочем, на меня если и посмотрели некоторые с любопытством, то тоже недолго.

Всеобщим вниманием безраздельно завладел Андрей, абсолютно ничего для этого не делая. Тут же посыпались вопросы: Андрюха, ты чё вчера делал? Где был? Завтра идём к Чепе? Может, сегодня тусанём в тепличке?

– Насчет завтра – не знаю, пацаны. А сегодня – я пас, дело важное есть.

Он с улыбкой посмотрел на меня и подмигнул. Потом подошёл к другой группке парней, чуть в сторонке – с ними поздороваться и переброситься парой слов. А мы с Яриком как бесплатное приложение молча двинулись за ним. И тут кто-то за спиной негромко бросил:

– Чё, Андрюха, новенькую уже окучивает?

Вспыхнув, я обернулась. Парни смеялись между собой, и кто именно это сказал – было не понять. А даже если бы и поняла, что мне им предъявить? Да ну их, идиотов, решила я.

И тут же Ярик, который, очевидно, тоже расслышал эти слова, склонился ко мне и ободряюще произнес:

– Не обращай внимания. Кривошеин – просто придурок. Тупое быдло. И что попало вечно мелет.

– Угу, – кисло улыбнулась я.

– Серьезно! – повторил Ярик с неожиданным пылом. – Андрей бы не стал так... Ты ему на самом деле понравилась. Я же знаю.

– Откуда? – Вот сейчас с моей стороны это было уже, конечно, чистой воды притворство. Как сказали бы у нас в Зареченске, я просто скосила под дурочку. И мне стыдно, но что поделать, если разговор вдруг принял такой волнующий поворот. Сразу захотелось знать, неужто Андрей с Яриком поделился? Что, интересно, он ему про меня сказал?

– Ну я не слепой, вижу. Я же знаю Андрея, как никто. Да и вообще он не такой. Никого он не окучивает в принципе. Ему это попросту не надо. А вот ты ему действительно понравилась, так что…

Ярик, не договорив, замолчал, потому что к нам вернулся Андрей.

– Ты прямо нарасхват, – пошутила я, воодушевившись словами Ярика.

– Да не говори! – коротко засмеялся он. – Шагу не ступить.

Та же история повторилась и в школе. Пока мы добрались до кабинета математички, сто раз остановились. Его то и дело окликали, звали, дергали.

– Тяжелая ноша – популярность, – снисходительно улыбнувшись, обронил Ярик, глядя на Андрея, который опять с кем-то застрял.

Мы уж ждать его не стали – там до кабинета пять шагов осталось дойти.

– О, а вот и наша доярка из Хацапетовки. Пардон, Зажопинска, – провозгласила Катрин, едва мы с Яриком переступили порог.

– Ты ведешь себя, как дура, – отчеканил Ярик холодно.

– Да где уж мне, – фыркнула она, но цеплять меня дальше не стала.

Её пирсингованная подруга восседала на столе, свесив ноги в проход. Сидела, ссутулившись, и опять что-то смачно нажевывала. Когда я направилась к своей парте, она закинула одну ногу на соседний стол, водрузив массивную грязную кроссовку на чей-то учебник, и преградила мне дорогу.

– Дай пройти, – сказала я.

Она сделала вид, что меня не слышит, продолжая чавкать.

– Чё, Ксюха, – засмеялась Катрин, – ножки устали?

– Э, Дыбовская! – возмутилась одна из девчонок, худенькая, веснушчатая, в очках. – Ты совсем офигела?

– Заглохни, блоха, а то щас договоришься, – пригрозила Ксюха. Выпустила изо рта мутный пузырь, с щелчком лопнула, втянула его обратно и продолжила нажевывать. – Очки протри – на кого рот разинула.

Девчонка уставилась на неё с обидой и негодованием, но ругаться не осмелилась.

– Дыбовская, ноги убери со стола, – произнес Ярик, не скрывая отвращения.

– А то чё? Мамке нажалуешься? – ухмыльнулась она, потом скосила на меня пустой наглый взгляд. – А ты гуляй отсюда, Хацапетовка.

В классе прыснули и сразу затихли.

– Что за кипиш? – услышала я за спиной голос Андрея. Оглянулась – он уже стоял прямо за мной. – Ты чего, Дыба, копыта тут раскидала? Ты у нас теперь шлагбаум?

– Исаев, иди в жопу, – вяло огрызнулась эта ужасная Ксюха, но