Белорусские поэты (XIX - начала XX века) - Максим Богданович

ФРАНЦИСК БОГУШЕВИЧ

Франциск Казимирович Богушевич родился 9 марта 1840 года в деревне Свираны, неподалеку от Вильны[64]. Его отец, малоимущий дворянин, по всей видимости, арендовал в Свиранах землю. Вскоре семья Богушевичей переехала в деревню Кушляны, Ошмянского уезда, Виленской губернии. Здесь и прошло детство будущего поэта.

Гимназическое образование Богушевич получил в Вильне. Он окончил гимназию в 1861 году. Общественные взгляды юноши сформировались под влиянием идей русской революционной демократии. Этому во многом способствовала среда, окружавшая Богушевича в гимназии, — из его товарищей по классу многие стали впоследствии участниками и даже руководителями восстания белорусских и литовских крестьян 1863–1864 годов[65].

В 1861 году Богушевич поступает на физико-математический факультет Петербургского университета. Пребывание в нем оказалось кратковременным. Это была пора активных политических выступлений учащейся молодежи. Богушевич сразу же присоединился к студентам, участвовавшим в «беспорядках». Последовало его исключение из университета[66], и Богушевич, с трудом выхлопотав себе увольнение «по болезни», вернулся домой, в Кушляны.

Он избрал путь учителя — стал преподавать в народной школе деревни Дотишки, неподалеку от Кушлян. Когда в Белоруссии вспыхнуло крестьянское восстание 1863–1864 годов, молодой учитель писал листовки, призывавшие крестьян к борьбе, активно участвовал в крестьянских выступлениях, был даже ранен в одной из стычек с войсками. За участие в восстании была арестована вся семья Богушевича — его отец, сестра, младший брат. Сам Богушевич избежал репрессий только потому, что повстанческий отряд, в который он попал, действовал за пределами его родного Ошмянского уезда. В этих местах Богушевича никто не знал, и после разгрома восстания он, оправившись от ранения, добрался до Вильны. Здесь ему стало ясно, что из соображений безопасности надо покинуть Белоруссию.

Богушевич уезжает на Украину. Он поступает в Нежинский юридический лицей, который оканчивает в 1868 году. С этого времени он работает судебным следователем в Чернигове, Конотопе, в Кролевецком уезде и других местах. Современники свидетельствуют, что молодой юрист, встречаясь в своей практике с людьми из народа, всегда старался оградить их интересы. «За свою справедливость, — вспоминал Л. Узембла в 1900 году в журнале „Wiek“, — и сочувствие беднейшим клиентам, в частности сермяжникам, за благородство своих чувств, понимание общественного долга Богушевич был горячо любим, и его ставили в пример всем тем, особенно коллегам по профессии, кому карьеризм мешал быть справедливым и гуманным…»[67] Вероятно, именно с этими чертами, отличавшими следователя Богушевича, связано было отрицательное отношение к нему начальства: из архивных материалов известно, что ему мешали продвигаться по службе.

Только в 1884 году Богушевичу удалось вернуться в родные края. Он поселяется в Вильне, работает адвокатом в окружном суде. Писать Богушевич начал еще на Украине (его первые стихотворения были созданы на украинском языке — под влиянием поэзии Шевченко), но всерьез занялся литературой только теперь, в Вильне. Писал он на белорусском языке стихи и прозу. Пробовал писать и на польском языке, но большого значения эти его произведения не имеют. Заметный резонанс имела лишь «Правдивая история о замученном дукате», острая сатира на графа Тышкевича, крупного землевладельца, бывшего адъютанта А. Муравьева-Вешателя, зверски расправившегося с руководителями восстания 1863–1864 годов. Немаловажный интерес для исследователя творчества Богушевича имеет написанное на польском языке его «Завещание».

В годы пребывания в Вильне Богушевич сотрудничал в качестве публициста в польском журнале демократического направления «Край», часто выступал на литературно-художественных вечерах, занимался созданием репертуара для самодеятельных театральных объединений передовой молодежи. Его белорусские стихи пользовались успехом не только в кругах демократически настроенной белорусской интеллигенции, но нашли путь и к крестьянству[68].

Последние годы жизни поэт провел в Кушлянах — болезнь вынудила его выйти в отставку и переехать в деревню. По свидетельству односельчан, он много времени проводил среди своих соседей-крестьян, охотно читал им свои стихи.

Скончался Богушевич 15 апреля 1900 года. Его близкий друг, прогрессивная польская писательница Элиза Ожешко писала, узнав о смерти поэта: «Память умершего Франтишка Богушевича чту глубоко и весть о его смерти приняла с сердечной слезой. Был он одним из благороднейших людей, служивших нашей земле, а для меня лично — одним из очень немногочисленных друзей. Воспоминания о нем для меня дороги и печальны»[69].

При жизни Богушевича вышли в свет два сборника стихотворений, изданных им нелегально за границей: «Дудка белорусская» (Краков, 1891) и «Смычок белорусский» (Познань, 1894). Появившиеся в польской печати начала 1900-х годов сведения о том, что «Дудка белорусская» вышла впервые в 1888 году, ничем пока не подтверждены. В 1892 году в Кракове был издан рассказ «Тралялёночка». Богушевич подготовил к печати сборник стихотворений «Белорусская скрипочка», но он света не увидел и не дошел до нас. Сведения о его содержании очень скупы: близкий друг писателя Н. Ровба свидетельствует, что в книге были собраны «монолог, сказка, элегия, юмористический рассказ для детей — написанные талантливо»[70]. Имеются сведения, что многие из сочинений Богушевича остались в рукописях. В 1907 году в «Нашей ниве» было напечатано три его рассказа. За последние годы было опубликовано несколько неизвестных ранее стихотворений поэта.

Долгое время сочинения Богушевича издавались нелегально. Распространялись они и в рукописной форме[71]. Тринадцать стихотворений Богушевича были напечатаны в сборничке «Песни», изданном нелегально в 1903 году, по-видимому, за границей (для того чтобы обеспечить сборнику свободное хождение, на нем была сделана надпись: «Напечатано в синодальной типографии»). «Дудка белорусская» выдержала до революции пять изданий, «Смычок белорусский» — четыре. В 1922 году «Дудка белорусская» и «Смычок белорусский» впервые были переизданы русским гражданским шрифтом (предыдущие издания печатались латинским шрифтом, что затрудняло к ним доступ широкому кругу белорусских читателей).

МОЯ ДУДКА

© Перевод А. Тарковский

Эх, дудку добудуДа так заиграю,Что услышат всюду —От края до края.Ой, будет веселье,Шумное похмельеВеселее свадьбы!Время замолчать бы…Доиграю — сгину,Дудку ли закину,Род людской оглохнет,Или грудь иссохнет,Иссякнет ли сила,Что в жилах бродила,И прольются слезыНа сухие лозы…А душа летучейПодымется тучей,Туманом над речкой,Завьется колечком,Чтоб, росой омыто,Уродилось жито,А не уродится —Вновь слезам струиться…

Заиграй же, ну-тка,Веселее, дудка!Ты бы так играла,Чтоб уши терзало,Чтоб земля плясала,Чтобы всем народомПойти хороводом,Подбочась да скоком,Как в поле широкомХодит вихрь на воле,Чтоб выли от боли,Плакали, рыдали,А всё бы плясали!Чтоб горы, как море,Пошли на просторе,Как паны́ на бале,—Вот бы как плясали!Чтобы пыль курилась,Земля провалилась,А всё бы кружилась,Как с похмелья, хатаУ нашего брата.

А что ж не играешь?Разве ты не знаешь,Не слышишь ты, что ли,Как бьюсь я в неволе?На льду рыба бьется,—Так и я, сдается,Сорок лет впустуюБьюсь, тянусь, тоскую,Никак я водицыНе могу добиться…Да такой водицы,Из такой криницы,Что, едва напьешься,Вольным обернешься.Веселей играйИли долю дай…………………

Стонешь безумолку!..Нет, не будет толку!Выброшу дуду я,Вырежу другую!

Чтобы от печалиПесни исцеляли,Сделаю другуюЖалейку, — такую,Чтоб, когда играла,Вся земля стонала,Чтоб сердца дрожали,Чтоб слезы бежали,Чтобы стало жутко…То-то будет дудка!

Сделал я такую,—Дайте-ка продую!Пой, дуда живая,Всё припоминая,Плачь и дни и ночи,Плачь, как мои очи,Над народной долей,С каждым разом — боле,Из последней силы,Как мать у могилы,Где зарыты дети,—День, другой и третийПлачь, как дождь над морем,Над народным горем.Так бы ты играла,Чтоб за сердце брало.Как слезы прольются —Песни оборвутся.Глянь открытым оком —И кровавым соком,А не слезной сольюОплачешь недолю…Кровью изойду —Уроню дуду…

МУЖИК ДУРНЕЙ ВОРОНЫ