Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ) - Макушева Магда

Какие чувства я испытывала, когда уверенный и строгий голос главы миссии, полковника Ивана Полякова, объявил по внутрикорабельной связи о начале обратного отсчета до отсоединения фрегата от стыковочных платформ?

Ох, пожалуй, сложно описать это лишь парой каких-то слов. Мне определенно было страшно, волнительно, грустно от расставания с родной станцией, на которой я обитала с рождения, но вместе с этим я испытывала небывалый душевный подъем, воодушевление, азарт, облегчение и... надежду.

Я верила в то, что моя жизнь одновременно с “Невусом” отправляется в путь на новый, неизведанный виток.

Что случится с фрегатом и какова его конечная цель предсказуемо и более чем очевидно, а вот что изменится во время пребывания на нем в моей жизни пока тяжело предугадать. Но я все же совершенно уверена, что не зря так стремилась отправиться в это путешествие.

Навсегда запомню, как загудел и завибрировал перед стартом корабль, и как я со всей силы сжала подлокотники кресла, выдвинувшегося из стены агроотсека вскоре после громкого оповещения о взлете от капитана.

В тот момент я как раз находилась на рабочем месте, поэтому согласно прочитанной и выученной накануне инструкции, подошла к нужной точке отсека, села в появившееся рядом взлетное кресло, закрепила поддерживающие регуляторы и на всякий случай нацепила на себя воздушную маску, хотя при вылете не с планеты этого вроде бы не требовалось.

Отсчет закончился, фрегат немного повело в сторону и вверх. Вероятно, “Невус” отстыковался, взлетел и теперь направлялся к внешнему шлюзу, чтобы вылететь из бокса космопорта в открытый космос.

Когда сигнальная подсветка в аргроотсеке погасла, я медленно поднялась с кресла и на ватных ногах зашагала к иллюминатору, с которого сняли блокировочные задвижки. Перед глазами засияли узоры охранных энергетических контуров, в несколько слоев опоясывающих станцию и делающих ее неприступной для любого вторжения.

Мы не спеша удалялись от “Экраны”, на которую я впервые смогла посмотреть со стороны. Центральное ядро, три огромных кольца, медленно и непрерывно вращающихся вокруг своей оси. Зрелище оказалось настолько впечатляющим, что я застыла с приоткрытым от восхищения ртом, мечтая зафиксировать увиденное в своей памяти навсегда и по какой-то неведомой пока причине упорно ощущая, что больше этой картины я никогда в своей жизни не увижу.

Захотелось вслух попрощаться с домом, который мы с бабулей Наной здесь обрели. Покидая "Экрану”, я по ощущениям как бы физически сбрасывала с себя тяжесть прошлого, обещая самой себе помнить только приятные моменты и забыть все плохое, что связывало меня с этим местом.

Приложила ладонь к прозрачной перегородке, за которой простиралась необъятная темнота космоса с яркими огнями “Экраны” по центру, сжала пальцы, словно обнимая становящуюся все меньше и меньше станцию, и шаг за шагом спиной вперед отошла от стеклянного сотоорбразного проема.

Потом с усилием развернулась, посмотрела на ярко освещенные гигантские коробки оранжерей, радующих глаз сочной зеленью, тряхнула головой, успокаивая вызванные увиденной через иллюминатор картинкой эмоции, вытерла выступившие на глазах слезы и рванула вглубь агроосека, чтобы заняться привычным и горячо любимым делом, которое всегда приносило мне только радость.

***

Первые рабочие сутки, проведенные в агроотсеке, прошли интересно и крайне продуктивно. Учитывая, что вылет со станции пришелся как раз на мою смену, впечатления, полученные за это время, ожидаемо усилились во много раз и запомнились мне в мельчайших деталях.

К слову, под “сутками” я, само собой, подразумеваю условные “день” и “ночь”, хотя сутки на фрегате, как и на “Экране”, за неимением возможности отслеживания циклов звезд солнечного типа, как это происходит обычно на планетах, отсчитывались исключительно по временным координатам с использованием земных единиц измерения времени с некоторыми погрешностями. Это я озвучиваю просто для понимания того, почему я говорю про дневные и ночные часы, хотя, по сути, вне планет за иллюминатором в любое время вы увидите все тот же одинаковый космос.

Как я уже рассказывала ранее, кому-то из агроинженеров по правилам нашего контракта требовалось присутствовать на рабочем месте постоянно. Все инженеры “Невуса”, а также пилоты фрегата и сопровождающих его маленьких катеров-эсминцев, военные, механики и техники работали посменно, сутками, в связке со вторым специалистом такого же профиля, и после окончания своего рабочего времени менялись местами с напарниками, чтобы все системы корабля и его безопасность постоянно находились под чьим-нибудь присмотром.

Поэтому утром после пробуждения я забежала позавтракать в кают-компанию, а затем отправилась на рабочее место на технический уровень “Невуса”, где моего появления на пересменке уже дожидался зевающий, уставший и не такой довольный жизнью как вчера де Сильва. Накануне землянин провел для меня полную и подробную экскурсию по агроотсеку, поэтому сегодня на смену я заступала с легким сердцем, заранее зная, что мне предстоит, и отпустив напарника отсыпаться сразу же после того, как он обозначил для меня фронт работ.

Все приемы пищи для трудящихся на своих местах служащих на сменах доставлялись станционными роботами по соответствующему запросу, так что обедом и двумя ужинами я была полностью обеспечена. Моя работа проходила в стандартном режиме, за исключением перерыва на взлет, так что в подробностях свою первую смену в оранжереях я описывать, наверное, не рискну. Нет там, в общем-то, ничего особенно интересного.

Растения развивались и росли по своим графикам, все системы “Оазисов” контролировались искусственным интеллектом специального программного обеспечения, разработанного для закрытых экосистем, так что от меня ожидался только общий контроль, а также визуальный осмотр, проверки показателей и небольшие ручные корректировки по необходимости.

На текущей ступени развития нашей галактики копаться в земле, что-то там рыхлить, опрыскивать, подпитывать или пропалывать, как это делали наши земные предки, руками, разумеется, давно не требуется. Все необходимые манипуляции вплоть до опыления производят роботы, а поддерживают автономные “умные” системы фитотронов, сведя задачу инженеров только к ряду чисто технических процедур, если мы говорим о выращивании простых, неселекционных или не экспериментальных культур.

Несмотря на полную автоматизацию работы с перевозимыми в Икелан растениями, из-за вынужденного расширения, запуска и наполнения резервных оранжерей в процессе полета с Уны на “Экрану”, один агроинженер уже не справлялся с объемом задач за стандартную “дневную” смену, поэтому принцип работы в агроотсеке перестроили, а в помощь Талису де Сильве пригласили меня. Проработав свою первую смену, я поняла, что руководство “Невуса" не зря решилось на этот шаг: один специалист точно бы быстро выдохся от подобной нагрузки.

Трудиться полные земные сутки без длительного перерыва для меня оказалось делом несложным, хоть и физически выматывающим, так как я практиковала подобный формат работы до своего замужества, а иногда, во время работы над определенными важными агропроектами, и во время брака тоже, хотя не так часто.

К утру, конечно же, мой рабочий запал иссяк, хотелось спать, а энергетический концентрат, выпитый вечером, практически перестал поддерживать меня в бодром состоянии. Правда, к этому моменту как раз явился свежий, понимающе улыбающийся и благоухающий пряным парфюмом Талис (я сразу поняла, как он чувствовал себя вчера, когда выспавшаяся и сияющая я впорхнула на пересменку перед началом работы, похихикав над его помятым видом). Так что после моего отчета мы распрощались, и я поплелась спать, наплевав и на завтрак, и на посещение санитарного отсека для принятия душа. Да-да, и мне было за это не стыдно. Вообще. Ни капельки.

Но зато рабочие процессы и форматы нашего с де Сильвой сотрудничества были окончательно налажены, мы с напарником вроде бы нашли общий язык и дальше, по моему мнению, все должно пойти гораздо легче и без особых сложностей и непонимания.