Искатель, 1998 №9 - Песах Амнуэль

class="p1">— Значит, вы знаете больше меня. Молодежь не обращала на Айшу Ступник никакого внимания, а французы… Не могу сказать, я видел лишь их затылки… А потом, после регистрации Айша Ступник прошла в коридор, и больше я ее не видел, пока не вошел в самолет…

— В самолет вы тоже вошли последним, когда все сидели на местах, — скорее констатировал факт, чем спросил Липкин.

— Да, — коротко сказал я.

Липкин положил на журнальный столик лист бумаги со схемой расположения кресел в салонах самолета DC-8. Около каждого номера была написана фамилия пассажира, место Айши Ступник обведено красным.

— В салоне, — сказал Липкин, — эти молодые ребята сидели впереди, заняв три ряда. Вошли они раньше Айши Ступник и, по словам других пассажиров, до самого момента, когда началась суматоха, занимались только собой. Супруги Шарден летели в первом классе, они вне подозрений. Господин Нахмансон, двадцать седьмой ряд, кресло С, на своем месте не сидел. Господин Этерман, кресло D, по его словам, играл в «тетрис» и не видел ничего вокруг. Даже если это не так, он не мог убить Аишу Ступник, поскольку не вставал со своего места и не пересаживался в кресло С — это подтверждают пассажиры, сидевшие через проход. То же можно сказать о пассажирах двадцать пятого ряда… Места С и D — господин и госпожа Ребиндер, жители Нагарии, ездили в Париж как туристы. С мест вставали несколько раз, чтобы пройти в туалет, но пользовались кабинами, расположенными между салонами первого и бизнес — класса, в хвостовую часть самолета не проходили, и следовательно, за спиной Айши Ступник оказаться не могли.

— Теперь пассажиры, сидевшие через проход, — продолжал Липкин. — Двадцать шестой ряд, наиболее подозрительные места А и В. Спортсмены из Франции Бакаж и Лемонье, летели на соревнования по виндсерфингу в Эйлат. Бортпроводница, которая разносила в это время напитки, утверждает, что оба с мест не вставали, вели друг с другом эмоциональную беседу по-французски. Конечно, они могли сделать что-то перед тем, как Геля Шуб, бортпроводница, появилась в салоне. Но против этого показывают соседи, кресла А и В в двадцать седьмом ряду. Арнольд Бэр, коммерсант из Соединенных Штатов, и Летиция Маковер, туристка из Дании. По их словам, спортсмены с самого момента взлета обсуждали технические детали будущих соревнований и вообще не реагировали на окружающее, бортпроводница трижды спросила их, не хотят ли они выпить. С мест не вставали…

— Гай, — пояснил Роман, прерывая своего коллегу, — хочет доказать, что убить Айшу Ступник не мог никто.

— Кроме меня, — пробормотал я и почувствовал, как мой желудок превратился в кусок льда, только что вынутый из морозильника.

Липкин хмыкнул и бросил на меня быстрый взгляд, а Роман невесело рассмеялся.

— Естественно, Гай включил и тебя в число подозреваемых, — сказал он. — Но еще до того, как я объяснил ему, чем историк Павел Амнуэль отличается от случайного пассажира, Гай пришел к выводу, что и ты не мог причинить вред бедной Айше.

— Д-да? — должно быть, вид у меня был достаточно уморительный, потому что теперь рассмеялся и Липкин, смех у него был трескучим, как пулеметная очередь, и показался мне неискренним. Впрочем, в тот момент даже мягкий свет бра казался мне неискренним, намеренно ярким и подозрительно желтым.

— Безусловно, — подтвердил Роман. — Ранка находится под левой лопаткой госпожи Ступник, а ты сидел справа от нее. Сделать укол мог только человек, стоявший в проходе чуть позади двадцать шестого ряда, или пассажир, сидевший на месте С в двадцать седьмом ряду.

— А это место оставалось пустым, — сказал я, — ив проходе тоже никого не было.

— Именно, — мрачно подтвердил Липкин.

Я закрыл глаза и опять — как в замедленном кино — совершенно четко увидел, как протягиваю левую руку… вонзаю шип в шею Айши Ступник… женщина взрагивает и бросает на меня изумленный взгляд… я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза, но вижу все из-под полуопущенных век… женщина выгибается… и, Боже, все сначала…

— Павел, — сказал Роман, — я понимаю, что эта история выбила тебя из колеи, и твои серые клеточки сегодня не в лучшей форме. Видишь ли, я привел сюда Гая не только для того, чтобы он задал тебе вопросы, которые мог бы и не задавать. Но скорее для того, чтобы информировать тебя о тех фактах, что сейчас известны нам. Подумай. Возможно, ты заметил в самолете что-то, на что сначала не обратил внимания. Мы сейчас в таком положении, что ситуацию может изменить каждая мелочь.

— Мотив, — пробормотал я, — кто бы это ни сделал, у него должен быть мотив.

— Конечно, — согласился Роман. — Насколько нам удалось установить, ни у кого, кто хотя бы в принципе имел возможность уколоть Айшу Ступник, — я имею в виду всех пассажиров, перечисленных Гаем, включая тебя, — мотива для преступления не было ни малейшего. Никто не был знаком с этой женщиной, никто не состоял с ней в родственных или иных отношениях… Не исключены, конечно, сюрпризы, расследование продолжается и здесь, и во Франции, в Штаты тоже посланы запросы… Но это становится все менее вероятным.

— Те, — сказал Липкин, — кто сидел неподалеку от Айши Ступник, не имели мотива, а тот, кто имел мотив, не летел рейсом компании «Аркиа».

— Что? — удивился я. — Был человек, который не летел нашим рейсом?

Вопрос был по меньшей мере идиотским, но Липкин понял, что я хотел спросить, он-то привык иметь дело с идиотскими вопросами и не менее идиотскими ответами. Роман тоже привык к этому, но он впервые слышал идиотский вопрос от меня, и отреагировал достаточно бурно.

— Рина! — крикнул он. — Мы голодны! Все! А твой муж — особенно! В его мозговых клетках острый недостаток кальция.

Рина сдвинула кухонную дверь, за которой оказался накрытый уже стол на четыре персоны, на столе стояло блюдо с мясным соусом, пахло очень аппетитно, и я почувствовал, что меня сейчас стошнит.

— Прошу, — сказала Рина, доставая из холодильника початую бутылку «Хеврона». — Надеюсь, Роман, ты с коллегой не при исполнении?

— При исполнении, — бодро отрапортовал Бутлер, — но это не мешает пропустить рюмочку, поскольку твой муж, Рина, нынче далеко не в лучшей форме, и небольшая порция спиртного ему пойдет на пользу.

— Кстати, — сообщила Рина, пока мы рассаживались за столом, а я, сдерживая тошноту, мелкими глотками пил холодный яблочный сок, — в мозговых клетках нет никакого кальция, чтоб ты знал.

— В мозговых клетках твоего мужа нет сейчас даже извилин, не то что кальция, — отмахнулся Роман.

Липкин от вина отказался, он чувствовал себя не очень уютно, привычный для нас стиль разговора казался ему нарочитым. А