Трилогия: Небо Титана, Небо Земли, Небо над моим домом (СИ) - Максимов Макс

Через минуту был получен ответ: «Я это делаю».

— Зачем он дает нам надежду на спасение? — недовольно произнес Жорж.

— Давай про геологов, — сказал Саид.

— Нет, спроси про кислород, — предложил Стив.

— Да, он же как-то сделал баллоны для геологов, — согласился Жорж.

— Помимо кислорода у нас и система фильтрации воды уничтожена, — сказал Гречкин, — нам, чтоб выжить, надо вообще все чинить.

Сосредоточившись, Юра задрал подбородок и произнес:

— Ты починишь нам базу «Титан-1»?

«Нет смысла».

— Отлично, — возмутился Жорж, — для него нет смысла! А для нас смысл есть, да еще какой!

— Тихо, — сказал Гречкин биологу, выставив указательный палец вверх, — погоди…

Юра снова поднял голову.

— Луч, что такое Сфера?

«Зло».

— Вы знаете, что я думаю… — начал Жорж, но Мингли и Стив его перебили, мол, подожди, позже обсудим. Пока Луч отвечает, надо пользоваться моментом.

— В прошлый раз он не ответил, но спроси снова, как он эти треугольники создает? — попросил Саид.

— Вот это интересно, — произнес Стив.

— Да, — сказал Мингли, — давай, Юр.

Гречкин кивнул, поднял глаза и произнес:

— Луч, как ты подстраиваешь падение гаек?

«Ваши события — это наш язык».

Саид нахмурился и окинул взглядом команду. Кроме археолога-лингвиста, никто не придал особого значения этой фразе.

— Луч, что нам дальше делать?! — раздался голос Гречкина, и гайки покатились по полу.

«Ждите».

— Ты воскресил Данте и Леонардо?

«Это не они».

Глава 28. Вопросов стало еще больше

Луч перестал отвечать. С озадаченными лицами космонавты сели за стол.

— Итак, — произнес капитан, глядя на лист бумаги с ответами Луча, — у нас есть шесть фраз:

1. «Луч, ты поможешь нам выжить? — Я это делаю».

2. «Ты починишь нам базу «Титан-1»? — Нет смысла».

3. «Что такое Сфера? — Зло».

4. «Как ты подстраиваешь падение гаек? — Ваши события — это наш язык».

5. «Что нам дальше делать? — Ждите».

6. «Ты воскресил Данте и Леонардо? — Это не они».

— Какие будут соображения на этот счет? — спросил Мингли.

— Смотря что мы хотим понять, — ответил Юра.

— Я бы хотел понять, — начал Жорж, — выживем мы или нет, и кто такие Луч и Сфера. Исходя из ответов номер один и пять, можно сделать вывод, что Луч работает над нашим спасением, и нам надо просто сидеть и ничего не делать. Не ездить больше ни в какие пещеры, ни к морю, вообще никуда! Мы и так собрали данные для исследований на столетия вперед.

— Очевидно, у него есть свой план, раз он не считает нужным чинить нам базу, — сказал Юра.

— С чего ты взял, что он вообще способен что-то чинить? — спросил Стив.

— Если бы он не мог ее починить, то не стал бы говорить, что в этом нет смыла, — ответил Гречкин. — Его ответ означает, что ремонт базы является ненужным действием, а значит, есть более рациональный способ нашего спасения.

— Я согласен с Юрой, — произнес Мингли, — идем дальше. Он сказал, что Сфера — это зло. Возникает вопрос: зло для кого? Для нас?

— Смотря что подразумевать под понятием зло, — сказал Жорж, — в биологии вообще нет таких категорий.

— Если речь идет про сознательное поведение, — начал Юра, — то зло можно интерпретировать как оценку морального поведения, которое отрицает все нравственные ценности.

— Но в каждом обществе разные нравственные ценности, — ответил Жорж, — и это только на Земле, а если рассмотреть еще и внеземные цивилизации, то как ты будешь определять, что там зло, а что добро?

— Тут все просто, — вмешался Стив, — если Луч хочет нас спасти и при этом он сказал, что Сфера — это зло, значит, она опасна для нас. Она для нас зло.

— Опасна, нет сомнений, — сказал Мингли, — в Солнечной системе появился неизвестный объект, который поглощает материю. А если эта шутка окажется на Земле?

— Как она должна оказаться на Земле? — спросил Стив.

— Я понятия не имею, как она перемещается, — ответил Мингли, — но думаю, что Сфера — это такое же сознательное существо, как и Луч. Мы можем утверждать, что на данный момент ее цель — поглощать материю. Но мы не знаем, какие у нее дальнейшие планы. Может, она отправится и на другие планеты? Или даже на Солнце и поглотит его.

— Я считаю, что четвертый пункт самый значимый и фундаментальный для нас. Это важнее уничтожения Земли и Солнца, — вдруг заговорил Саид.

Листок с ответами Луча лежал посреди стола. Члены команды уставились на фразу «ваши события — это наш язык».

— Тебе есть что сказать по этому поводу? — спросил капитан у Саида.

— Если все так, как сказал Луч, то выходит, что он и ему подобные общаются между собой через нас.

— Через наши события? — недоверчиво произнес Жорж.

— Да, Жорж, тут ведь так написано, — недовольно пробурчал Саид, — мне самому это сложно представить, но выходит, что да. Это объясняет выпадение нужных Лучу треугольников.

— При чем тут вообще треугольники? — спросил Стив. — Или выпадение треугольников — это и есть подстроенное Лучом событие?

— Они там между собой так же общаются треугольниками? — задумчиво произнес Юра.

— Нет, — ответил Саид, — я думаю, все гораздо глубже. Все, что я буду сейчас говорить, это лишь то, как я понял ответ Луча. Треугольники — это простое событие для того, чтобы выйти с нами на контакт. Через треугольники он указывал нам на алфавит. Видимо, Лучу так было проще всего общаться именно с нами именно здесь. Но суть тут не в треугольниках, а в том, что он может каким-то образом создавать события в нашем мире. И эти события являются у них аналогом букв, слов или предложений.

— Чтоб создавать события, надо уметь влиять на материю, — сказал Гречкин.

— А вот это будет один из следующих вопросов Лучу, — Саид взял лист с карандашом и сделал запись: 1. «Как ты управляешь материей?»

— Ты хочешь сказать, что мы — это просто буквы для них? — спросил Жорж.

— Нет, не мы, а наши поступки, — ответил Саид, — а мы как функция. Мы создаем ситуацию, или они подталкивают нас создать ситуацию, нужную кому-то из них. Через эту ситуацию они передают свою информацию, подобно тому, как мы это делаем, произнося слова.

Саид записал следующий вопрос: 2. «Ты создаешь события?»

— Я все же не могу представить такой способ коммуникации, и уж тем более я не могу представить высший разум, который этот способ использует, — сказал Жорж.

— Мне это видится так, — начал Саид, — допустим, наша с вами жизнь — это воздушная среда с ее колебаниями в виде ветров и прочего подобного. Аналогией создаваемого Лучом события будет являться какой-нибудь щелчок азбуки Морзе или произнесенная человеком буква или слово. И вот, значит, этот щелчок или слово в нашей воздушной среде создает резонанс, колебание, которое мы, люди, улавливаем ухом и определяем это как сигнал, как послание. Так устроен наш устный способ коммуникации. То есть наша жизнь и мы для них — это та же самая воздушная среда, а создаваемое Лучом событие является тем самым щелчком или словом. Мы создаем резонанс в воздухе словами, они создают резонанс в нашей жизни событиями.

— То есть сидят два таких Луча друг напротив друга за столом, а на столе расположена наша Вселенная, — рассуждал Мингли, — и Лучи эти создают различные события в нашем мире — где-то война началась, а где-то кто-то упал и ногу сломал, и таким образом общаются между собой?

— Именно это заявил Луч, — Саид пожал плечами, — я лишь расширил его ответ.

— Как-то не очень приятно ощущать себя просто функцией общения высшего разума, — произнес Жорж, — получается, что мы лишь способ передачи сигнала? Наш мир — это лист бумаги, на который они нами записывают послания и отправляют друг другу? Мы, получается, абстракция? Бред какой-то. И вообще, мало ли что там сказал этот Луч. Мы не обязаны верить ему.

— Даже если мы и правда лишь язык для них, — принялся рассуждать Гречкин, — то как сюда притянуть воскрешение Данте и Леонардо? Да еще и то, что это, как сказал Луч, были и не они вовсе?! А если это не они, то кто это такие? — Он указал рукой на замерзшие трупы. — Откуда они взялись? Где настоящие тела Данте и Леонардо? Сразу рождается цепочка вопросов.