Медленный танец - Элизабет Смит

В этот же день Холли отправилась в банк, решив запастись такой суммой, чтобы хватило на первое время. Но, подъехав к окошку, где можно было получить справку, не выходя из машины, и узнав, как ничтожно мало денег осталось на их счету, пришла в ужас. Этого просто быть не может! Тут какая-то ошибка!

Холли поспешно припарковала автомобиль и стремглав понеслась в зал обслуживания клиентуры. Очутившись за столом кассира, она была почти в шоковом состоянии. Франтоватый молодой человек извлек свеженькую распечатку и, сочувственно поглядывая на нее, принялся перечислять все расходы за последние три месяца.

Куда подевался огромный аванс, выданный Кейси за сценарий? Все растаяло! Но Кейси просто некуда было спустить такую кучу денег, разве что на игру или наркотики! Наркотики!

У Холли закружилась голова. Перед глазами все поплыло. В эту ужасную минуту на нее, хоть и слишком поздно, снизошло озарение. Разрозненные части головоломки встали на место, и теперь Холли все поняла — разительные изменения во внешности и характере Кейси, потеря веса, лихорадочный блеск глаз и бессонные ночи.

И как быстро он скатился на самое дно, ведь ничего невозможно было заподозрить! Между тем кое-какие признаки должны были сразу насторожить… Но Холли, воспитанной в крайне строгих правилах, до сих пор не приходилось общаться с наркоманами. Откуда ей было распознать, что творится с мужем!

Из последних сил Холли пыталась держать себя в руках, не разреветься прямо в банке, не забиться в истерике. Она не помнила, как поднялась, дрожащими пальцами стиснула лежавшую на столе распечатку и, с трудом выдавливая слова, поблагодарила кассира. Едва добравшись до стоянки, Холли привалилась к капоту машины. Ноги отказывались двигаться. Что делать?! Они почти разорены!

Ник Хардистер стоял перед распахнутым настежь холодильником, прижимая ледяную банку с пивом к вспотевшему лбу. Господи, ну и жарища! Должно быть, на улице градусов сорок, а кондиционер опять сломался.

Он медленно закрыл дверцу, отсекая поток холодного воздуха, и обвел взглядом обшарпанную комнатенку, словно видел этот убогий интерьер впервые. Как же ему надоело торчать в вонючих дырах, плата за которые съедала к тому же почти все его доходы! Каждый раз одно и то же: грязно-серый линолеум, который, как ни старайся, не отмоешь, ржавая раковина, вместо мебели — видавшая виды рухлядь. Но скоро все изменится!

После того, как эта сволочь Тернер отказался платить, Нику пришлось немного изменить свои планы. Едва новости о предстоящем разводе появились в газетах, он принялся разыскивать Джезмин. Это не составило особого труда, и теперь куколка от него не отвертится. Жалкие гроши, что заплатил этот пижон Прескотт, уже потрачены. Ник долго гадал, зачем парню понадобились снимки такого рода, но потом решил, что тот, возможно, тащится от созерцания своих постельных подвигов.

Может, нужно было запросить с Прескотта побольше? Как там выразился этот сценарист, получая заказанное? Вроде бы, что ему нужна страховка. Сумма, на которой они сговорились поначалу, казалась достаточно солидной, но тогда Ник пребывал в полной уверенности, что Тернер отдаст все на свете, лишь бы похождения его жены не стали достоянием гласности. Черт, как же старина Ник промахнулся! Но Джезмин у него на крючке, и теперь-то он своего не упустит! Давно пора нанести этой стерве дружеский визит!

Предстоящий развод Тернеров стал главной сенсацией последней недели. Все городские сплетники изнемогали от любопытства, стараясь разнюхать истинную причину разрыва, но те, кто близко знал Джезмин, считали, что Ирвину все-таки стало известно о ее постоянных изменах. Сам Ник прекрасно понимал, что Джезмин, увидев уличающие снимки, пойдет на все, чтобы «клубничка» не появилась на судейском столе. Пусть Тернер и не пожелал их купить, такие улики, несомненно, могут стать свидетельством в его пользу и, естественно, сведут к нулю шансы Джезмин содрать с мужа несколько миллиончиков в качестве возмещения за моральную травму.

Ник вгляделся в потускневшее, покрытое пятнами зеркало в ванной и задумчиво потер щетинистую щеку. Джезмин волей-неволей придется заплатить, чтобы избежать публичного позора.

Улыбнувшись, Ник открыл тюбик крема для бритья. Почему он с самого начала не подумал об этом? Нужно было сразу подкатиться к Джезмин. Жаль, нельзя прихватить с собой аппарат, отправляясь на такое сладкое свидание. Ник многое бы отдал, чтобы запечатлеть свергнутую королеву при виде давнего друга!

Джезмин оторопела лишь в первое мгновение и уже хотела захлопнуть дверь, но Ник оказался проворнее и вставил ногу в образовавшуюся щель.

— Что это с тобой, киска? Неужели не рада старому приятелю?

— Проваливай! — прошипела Джезмин.

— Сначала потолкуем.

— Не о чем нам говорить. Катись отсюда! Слышишь?

Джезмин отступила, брезгливо оглядывая списанного с баланса любовника. Совершенно омерзительный тип! Куда более потасканный, чем всего несколько лет назад! Такому не место в приличном доме!

Невольные воспоминания о прошлом всегда оставляли в ее душе горький осадок. Джезмин была в таком страхе и отчаянии, когда впервые появилась в Лос-Анджелесе, что была готова на все! Даже переспать с такой мразью, как Ник Хардистер. После трагической гибели ее покровителя, сенатора Хью Роулинза, она едва не помешалась от ужаса и была одержима лишь одной мыслью — скрыться, пока Эдвин Мэтьюз не отыскал ее и не велел прикончить. Она искренне хотела рассказать ФБР все, что знала. Мало того, у Джезмин на руках даже были доказательства, уличающие Мэтьюза в организации заказного убийства. Много пользы ей было от этого! Согласившись сотрудничать с ФБР, Джезмин почти сразу же поняла, что подписала собственный смертный приговор. Мэтьюз сделал все, чтобы довести это до ее сознания.

Сотрудники ФБР распространялись о программе защиты свидетелей, обещали ей полнейшую безопасность, документы на иное имя и новую жизнь на другом конце Штатов. Но Джезмин уже потеряла голову от страха. Кроме того, не давало покоя честолюбие. Что, если ее запихнут в какую-нибудь Богом забытую дыру? Тогда остается медленно подыхать с тоски… Нет, она достаточно умна, прозорлива и доверяет собственной интуиции, которая подсказывает, что разумнее всего — бежать и скрыться.

Хью Роулинз устраивал ее во всех отношениях. Он был очень импозантен, и потом, несмотря на разницу в возрасте, между ними было много общего. Джезмин никогда еще не подпадала настолько под мужское обаяние. В политике его власть была безгранична. Казалось, Хью ничего особенно не предпринимал, не гонялся за славой, но был поистине всемогущ. Не прилагая вроде бы особых усилий, он мог изменить итоги голосования, загнать в угол влиятельных конкурентов и диктовать им условия по праву победителя.