Медленный танец - Элизабет Смит

Что за черт! Отшвырнув снимок, как ядовитую гадину, он вскочил, отодвинул кресло и в отчаянии прикрыл ладонью глаза. Значит, эта сука совсем обнаглела! И хотя откуда-то из глубины сознания возникла мысль, что, пожалуй, вряд ли стоит удивляться, Ирвин все-таки был потрясен до глубины души.

Прошло несколько минут, прежде чем он тяжело опустился в кресло и снова потянулся к фото. Хотя лица мужчины не было видно, нет ни малейшего сомнения в том, что телка, резвящаяся на полу в объятиях любовника, — Джезмин. Его жена.

Ирвин долго сидел не двигаясь. Наконец осторожно, кончиками пальцев, словно боясь, что гнусная мерзость каким-то образом может осквернить и его, перевернул фото. На обороте оказался номер телефона.

Ирвин рассеянно потер подбородок. Во что превратилась его жизнь? С какой минуты все пошло наперекосяк? Лет пятнадцать назад Джейни бросила его и ушла, взяв с собой детей. Следовало бы тогда спохватиться… А как хорошо было каждый вечер возвращаться домой к жене! Доброй, спокойной, милой. Только она могла понять, утешить, когда земля уходила из-под ног.

Благодаря Джейни он продержался в самые тяжелые времена! Сейчас, оглядываясь назад, Ирвин сознавал, что это были лучшие годы его жизни. Он лишился семьи из-за своего ненасытного честолюбия. Слишком поздно, увы, пускаться в душещипательные воспоминания. У каждого из трех сыновей теперь свои детишки, а он почти не знал внуков.

После развода был еще один брак, короткий и тусклый. Ирвин не собирался больше жениться, пока на горизонте не появилась Джезмин. Да, ему было одиноко, но Ирвин даже себе не признавался, что боится надвигающейся старости. Вроде бы надеялся, что Джезмин своей красотой, юностью и энергией сможет вернуть ему силы и молодость. Как выяснилось, одних денег и власти далеко не достаточно.

Ирвин слегка качнул головой, словно стараясь избавиться от навязчивых мыслей, тяжким грузом повисших на плечах. Разве трудно было предвидеть неизбежность подобного финала. Он намного старше Джезмин и не в силах удовлетворить ее сексуальные аппетиты. Кроме того, никого никогда не любил по-настоящему, кроме Джейни. Однако при виде столь неопровержимого доказательства супружеской измены у него невольно сжалось сердце. Как все-таки обидно, когда тебя бесстыдно предают!

В пестром обществе голливудских снобов, дельцов, ничтожных прощелыг, где достоинство так мало ценится, Ирвин всегда старался блюсти свой кодекс чести. Другие могли беззастенчиво обманывать, мошенничать и надувать людей, но только не он. В вечной киношной суматохе, даже в самых сложных ситуациях, Тернер никогда не действовал опрометчиво, игнорируя любое давление со стороны. Но сейчас был совсем другой расклад.

Ирвин медленно взял трубку и набрал номер, написанный на обороте фотографии. Ответил мужской голос.

— Я получил ваше письмо, — бросил Тернер, не потрудившись назвать себя.

— У меня целая куча таких картинок, — хмыкнул Ник Хардистер. Ирвин не ответил, выжидая, что еще сообщит шантажист. — Бьюсь об заклад, вы не подозревали за женой подобных талантов, — съехидничал Ник.

— Что вы хотите? — бесстрастно осведомился продюсер.

Ник шумно перевел дыхание.

— Сто штук.

— Понятно, — отозвался Ирвин. — И что я получу за это?

Ник расплылся в торжествующей улыбке. Вот оно! Наконец-то и ему повезло!

— Все снимки до единого, вместе с негативами.

— Сначала я хотел бы их увидеть, — заявил Ирвин. — Но не обещаю, что куплю.

— Где желаете встретиться? — спросил Ник, уверенный, что сорвал куш и сто тысяч уже перекочевали из кармана Тернера в его собственный.

Ирвин назвал маленький бар в двух кварталах от офиса и, добавив, что придет через час, тупо уставился в пространство. Что предпринять? Можно спустить все на тормозах. Или послать его к черту? Но тогда этот ублюдок, вне всякого сомнения, обратится в какую-нибудь желтую газетенку. Правда, если остальные снимки такие же, как этот, редактор может побояться опубликовать их из страха судебного иска, но кто устоит перед искушением обнародовать свеженькую, с пылу с жару сплетню о жене могущественного киномагната?

Несмотря на уверенность в том, что Тернер обязательно капитулирует, Ник заметно нервничал. Он не ожидал от продюсера таких решительных действий. Что, если тот откажется платить? Ну уж сомнительно! Какой мужик в здравом уме захочет, чтобы доказательства его позора ходили по рукам или, хуже того, появились на первых страницах утренних газет? Нет, денежки он, конечно, получит, а потом еще и поиграется с Джезмин. Пусть узнает, кто устроил ей веселую жизнь! Пусть полезет на стенку от злости!

Приняв этот заказ, Ник даже не подозревал, какое доходное дельце провернет. Теперь он загонит снимки типу, который нанял его, хорошенько пощиплет Тернера и к тому же отомстит своей стервозной подружке Джезмин за все, что она с ним проделала.

Когда они познакомились, Джезмин только начала голливудский вояж, но, несмотря на молодость, спокойно могла обставить многих прожженных местных телок. А он втрескался в нее как последний дурак! Эта подлая, алчная тварь ловко обвела его вокруг пальца и бросила, выманив последние деньги. Вскоре она переехала к агенту, с которым Ник познакомил ее на вечеринке. Все эти годы он пристально следил, как пронырливая шлюха карабкается по ступенькам светской лестницы на самый верх, меняя мужчин как перчатки.

Долго же ему пришлось ждать, пока Джезмин споткнется! Ник почти помешался на мести, был одержим одним желанием — отплатить этой дряни. Джезмин так отличалась от остальных женщин, с которыми сталкивала его судьба. К сожалению, он совершил непростительную ошибку, влюбившись в нее.

Бар был погружен в полумрак: зеленые неоновые буквы вывески напротив едва мерцали. Ирвин мгновенно вычислил шантажиста, сидевшего в самом дальнем углу. Именно таким он себе и представлял этого гнуса — темноволосый слизняк, изнывающий от жадности.

Хардистер выжидающе взглянул на Ирвина.

— Я хочу видеть все снимки, — без предисловий заявил тот и потянулся к лежавшему на столе большому конверту. Можно подумать, что речь идет о каком-то рекламном проекте. А тут…

Ирвина затошнило, но он, превозмогая отвращение, перебрал всю стопку. Не оставалось никаких сомнений в том, что любовником жены был Кейси Прескотт. Покончив с просмотром «иллюстративного материала», он брезгливо вытер пальцы салфеткой. В этот момент Тернер чувствовал себя безмерно больным, старым и измученным.

У Ника воровато забегали глаза, и не успел Тернер подняться, как он тоже вскочил, облизывая пересохшие губы и с трудом удерживаясь, чтобы не поинтересоваться, когда получит денежки. Слишком много поставлено на карту, и выступить в роли просителя — значит все погубить.