По следам обречённых душ (СИ) - Ласточкин

улыбнулся Инетте в ответ. Девушка фыркнула, скривившись, точно съела целый лимон за раз.

— Неудачник и сраное трепло, — зашипела она.

Флатэс усмехнулся и вновь поймал зрительный контакт:

— Правда? Буду знать, но всё же как-то некрасиво так отзываться о себе, не думаешь? Характеристика, мягко говоря, не огонь.

Он пожал плечами, поднялся с места, закинул вещи в сумку, подцепил и перекинул за плечо, а после лёгкой походки пошёл вниз.

— Мистер Игнэйр, могу я узнать, куда это вы направляетесь?

— Я? Ох, не переживайте, всего лишь на выход, нет больше смысла тут задерживаться. — Он подошёл к двери и поднял руку в прощальном жесте.

Флатэс уверенно толкнул дверь и вышел из аудитории. Только оказавшись по ту сторону, он облегчённо и одновременно нервно выдохнул. Провёл свободной рукой по лицу, повесил сумку на плечо, а после спрятал руки в карман толстовки и медленно побрёл по коридору.

Погружённый в мысли, он ступил на лестницу, ведущую на нижний этаж, и неторопливо зашагал по ступеням. Раздумывая над своим положением, он понимал, что, если ничего не придумать, то его и правда могут погнать из академии из-за этого предмета, хотя он не единственный, с которым у Флатэса есть некоторые проблемы. Однако сильно всё запущено именно с практической частью факальдамитона.

Академец тяжело выдохнул от понимания, что тут уж он изменить точно ничего не сможет. Применять способность он не станет ни за что, да и вряд ли получится. Тут сложно предугадать, да и без толку гадать вообще.

Спустившись на второй этаж, он побрёл по коридору к следующей лестнице, чтобы выйти ближе к общежитию и не обходить всю академию. Его размышления вдруг прервал знакомый голос. Он замер, прислушиваясь и стараясь понять, точно ли это говорит тот человек, о котором он подумал. У Флатэса возникло бы куда меньше сомнений, если второй человек, чей голос он различил, не говорил с его знакомым.

Разве это возможно? Он не мог вспомнить ни одного момента, когда эти двое общались или вообще здоровались друг с другом. Решив подкрасться поближе, Флатэс приблизился к углу и осторожно выглянул. Ему в глаза бросилась черничная кудрявая макушка. Теперь-то сомнений точно не было — это и правда Малер. Только вот что он забыл рядом с Калесой Амкапир?

Веснушки, раскинувшиеся на щеках Малера, плавали по коже, когда он говорил, особенно когда морщился. Не грубые и не мягкие черты лица делали его щёки более круглыми. Затерявшиеся среди блёклых веснушек и густых вод его волос, мерцали облюбованные синим золотом глаза, делающие взгляд пронзительным. Флатэс бегло осмотрел друга и привычно отметил, что он самый обычный парень, не красавец, но и не урод, однако симпатичный. Но разве причиной общения этих двоих вообще может быть внешность Малера? Бред какой-то.

Флатэса до безумия раздражало, что Малер всегда ходил с каменным лицом, может, улыбайся он иногда, мог бы привлечь к себе людей. Хотя это его и не интересовало, впрочем, как и внешность, которой тот мог бы умело пользоваться.

Отбросив глупые мысли, академец принялся вслушиваться в разговор. Калеса рассказывала Малеру о том, что висит на волоске от отчисления и совершенно не имеет понятия, то делать. Когда речь зашла о том, чтобы украсть ответы на тест, Флатэс недоумённо и осуждающе произнёс одними губами: «Какого хрена»?

— Печалька конечно, ведь если поймают, то тебя сразу же отчислят, — подал голос Малер и пожал плечами, чем вызвал усмешку друга.

Вот теперь Флатэс узнавал приятеля, правда никак не мог взять в толк, почему он всё-таки сидел и болтал с Калесой. Это казалось подозрительным. Флатэс, конечно, замечал пару раз, что друг изредка кидал на неё взгляды, но и значения никакого не придавал, а теперь сцена, развернувшаяся у него перед глазами, заставляла многое переосмыслить.

— Я тебе помогу.

Только Малер успел произнести эту фразу, как Флатэс почти поперхнулся собственной слюной, да и чуть было не уронил на пол челюсть, вместе с настигшим его шоком.

Он уже приготовился выскочить и закричать во всё горло: «Какого хрена ты творишь вообще?». Однако сдержал этот порыв и продолжил наблюдать и слушать.

По выражению лица Амкапир он понял, что и сама академка в шоке от слов Присфидума. По крайней мере, об этом свидетельствовали её широко распахнутые глаза. Флатэс вдруг понял, что не может предугадать мысли и поступки друга, в этот миг он словно стал другим человеком. Одно Игнэйр знал наверняка — что-то в этой ситуации не чисто.

— Зачем тебе мне помогать? Мы даже не знакомы толком? — Слёзный голос Калесы начал крепнуть.

— Потому что эти ответы могут быть полезны моему другу. А там заодно и познакомимся, какая разница? — Малер передёрнул плечами.

Его жест словно говорил сам за себя: «А что, разве тут всё не очевидно?». Слова друга не укладывались в голове Флатэса. Что этот кретин творит?

«Что за дичь? И что ты там задумал?» — Флатэс гонял эти вопросы в голове, пока те не начали протирать его мозги, от чего те вскипели.

Понять можно что угодно, но не это. Бред какой-то. Разве его друг пошёл бы на такой риск с незнакомой девчонкой? Малер тем временем поднялся, засунул руки в карманы и посмотрел на Калесу.

— Давай позже продолжим этот разговор. У меня ещё осталось незаконченное дело.

— Имя! — выкрикнула Калеса, прижала руки к коленям и чуть подалась вперёд.

— Малер Присфидум, — коротко кинул друг, повернулся к Калесе спиной и поспешил дальше по коридору.

— Я — Калеса Амкапир! — крикнула вдогонку академка.

— Знаю.

Флатэс замер, когда заметил, что друг движется в его сторону. Почувствовав себя преступником, он бросился за ближайшую колонну с резными узорами. Сердце бухало в груди, точно кастоды топали на параде. Флатэс даже задержал дыхание, точно Малер мог услышать его; хотя на деле и правда мог. Да что он тут делает! Прячется, когда нужно делать совершенно обратное? Приложив руку в холодной поверхности, он почувствовал ладонью выпирающий узор.

Он наблюдал за тем, как Малер вбежал на лестницу и устремился вверх. Флатэс яростно выдохнул, осторожно ударил кулаком по колонне и бросился следом, решив, что не может стоять в стороне.

Присфидум прибавил ходу и почти исчез из виду после первого же поворота. Флатэс уже подумал, что упустил его и бегать нужно больше, чтобы поспевать за другом. Он помотал головой, услышал энергичные звуки шагов и бросился в коридор, откуда доносился топот. Пробегая вперёд, он, наконец, увидел Малера, но не таким, каким ожидал.

Буйствуя, товарищ впечатал кого-то в стену,