Ложь во благо - Элизабет Хардвик

Лоренс посмотрел на нее темными от страсти глазами.

– Кимберли?

Она не могла поверить в происходящее. Сжирающий ее внутренний огонь, который превращал в пепел скромность, стыдливость, сдержанность… Лоренс, открывшийся с совершенно неожиданной стороны…

Она взглянула на него, и неизвестно из каких глубин вернувшаяся застенчивость заставила ее быстро отвести глаза. Боже, что я творю?

– Не отворачивайся! Пожалуйста, не прячь глаза! – хрипло простонал Лоренс, нежно дотронувшись до подбородка, чтобы повернуть ее лицо к себе. – Кимберли, я…

– Пожалуйста, остановись! – взмолилась она.

Я и так слишком далеко зашла, сказала себе Кимберли. Если сейчас не остановиться, то все наши планы совместной работы полетят к чертям!

Кимберли змейкой выскользнула из-под него и села, натягивая блузку на обнаженные плечи и пытаясь дрожащими руками побыстрее застегнуть пуговицы. Конечно, это не предназначалось для вытирания пота, ну да ладно! – посмеялась она над собой, запихивая свой бюстгальтер в сумочку, предварительно вытерев об него влажные руки. Как-то не очень приятно надевать на себя вещи, которые только что валялись на полу, брошенные туда пусть даже и в порыве страсти.

– Пойми, нам так нельзя. Это наша ошибка, – по-прежнему не глядя на Лоренса, пробормотала она смущенно.

– Я их немало наделал за свою жизнь. – Его голос прозвучал глухо.

– Надеюсь, что мы постараемся обо всем этом поскорее забыть, – неуверенно прошептала Кимберли.

– Забыть, что произошло? Или не произошло? – грубо отозвался Лоренс, натягивая рубашку. – Не знаю, как ты, но я сделать этого не смогу. Неужели ты все-таки сможешь? Конечно, она тоже не сможет ничего забыть, но притвориться, что забыла, ей, возможно, не составит большого труда. Или она не актриса? К тому же, похоже, Лоренса привлекает только секс. Ни о какой влюбленности здесь нет и речи. Для нее же секс – не главное. Она в него влюбилась, и незачем себя обманывать, что, согласившись на физическую близость, она потеряет его сразу же, как закончатся съемки, а возможно, и раньше. Лоренс просто вычеркнет ее из своей памяти, как делал это не раз со всеми своими прежними связями. И для нее тогда это будет гораздо болезненнее, чем остановиться сейчас.

– Пожалуй, я пойду, – пробормотала она.

– Ясно. Ты все-таки решила не пропускать встречу с Ниллом! – В голосе Лоренса опять зазвенели льдинки.

В других обстоятельствах Кимберли, возможно, и сказала бы Лоренсу правду, но сейчас пусть лучше он злится! С таким Лоренсом ей легче расстаться, чем с нежным и ласковым любовником, пусть и не состоявшимся.

Она посмотрела на часы.

– Еще только девять. А актеры, в основном, совы и предпочитают ночную жизнь. – Кимберли опять обошла прямой вопрос, фактически не солгав ему.

Лоренс с презрением отвернулся и буркнул:

– Не смею больше задерживать. Встретимся завтра в аэропорту. Прошу не опаздывать.

Вылет в девять тридцать, но регистрация за час до вылета.

И опять только дела! – возмутилась Кимберли. Впрочем, чего другого ожидать? Лоренс – режиссер до мозга костей. И тут уж ничего не попишешь. А свои эмоции надо учиться сдерживать. Хотя и так ясно, что последующие месяцы принесут мне много боли и сердечных страданий.

– Хорошо, значит, я буду в половине девятого, – согласилась она. – Ты разве не проводишь меня?

Он вперил в нее холодный взгляд и не сделал даже попытки подняться. В его словах прозвучала откровенная грубость:

– Зачем? Ты и сама хорошо ориентируешься.

Кимберли пробиралась в свою комнату, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить Декстера. Он обязательно начнет расспрашивать, как прошла ее встреча с Лоренсом, а ей сейчас совсем не хотелось говорить об этом.

Кажется, ей повезло. В холле никого не было, в кухне, куда она наведалась выпить стакан воды, – тоже.

Кимберли бесшумно двигалась по коридору, когда дверь спальни Декстера неожиданно распахнулась и на пороге появился крестный, на ходу завязывающий пояс халата. Кимберли застыла на месте как вкопанная и виновато посмотрела на Декстера. Ей казалось, что отблески той страсти, которую она только что разделила с Лоренсом, клеймом отпечатались на ее лице. Однако встретившись взглядом с Декстером, она, к своему удивлению, заметила в его глазах глубокое смущение.

Было всего половина десятого! Кимберли за все время своего пребывания в доме крестного ни разу не заметила, чтобы тот ложился спать раньше полуночи. Но сейчас, судя по его голым ногам, выглядывающим из-под длинного халата, он только что встал с постели. И, похоже, кроме халата на нем больше ничего нет! Неужели?..

– Я не ожидал, что ты так скоро вернешься, – пробормотал он, явно чувствуя неловкость.

Его смущение окончательно подтвердило догадку Кимберли, что в постели Декстер был не один. Бедняжка! Это же, в конце концов, его дом! А она околачивается здесь уже несколько недель. И вот наконец-то выдался свободный вечер, когда можно без помех побыть со своей подругой, так она является раньше времени и все портит!

– Извини, но я прямо в постель. Жутко устала, а завтра рано вставать. Поговорим утром, – скороговоркой пробормотала Кимберли, всем своим видом стараясь не показать, что обо всем догадалась. Как неловко получилось!

– Хорошо, но… но звонила твоя мама, – вспомнил Декстер.

Кимберли не понравился его тон.

– И что?

– Она хочет, чтобы ты ей позвонила, когда вернешься.

Только не сейчас! – мысленно простонала Кимберли. Я просто не могу сейчас ей звонить. Маму не проведешь. Она по голосу догадается: что-то случилось. И если в ее душу закрадется сомнение, ближайшим же рейсом примчится в Сидней. И не найдет меня здесь!

Я позвоню ей с острова, решила Кимберли.

– А сейчас возвращайся к… в постель, – обратилась она к Декстеру с лукавой гримаской на лице, понимая, в какую неловкую ситуацию они оба попали по ее вине. – Не беспокойся и не вскакивай утром будить меня. Нэнси позвонит мне в половине восьмого, так что не ломай своих планов на утро.

– Отлично! Но не забудь позвонить маме. Ты же ее знаешь! – добавил Декстер многозначительно.

Да, Кимберли очень хорошо знала свою мать. Но все равно не собиралась бросаться ей звонить. Только тогда, когда спокойно сможет ответить на все ее вопросы.

11

Лоренс развалился в кресле самолета. У него зверски болела голова. Он закрыл глаза, чтобы избежать расспросов Нэнси, к тому же ему страшно хотелось спать, но уснуть он не мог. Он не смог уснуть и вчера вечером, когда неожиданно ушла Кимберли. Ушла, чтобы провести вечер с Эваном Ниллом. А может, и не только вечер?