Рыбалка на живца - Александр Преображенский

— Да ну вас, оба идиоты! — подвела итог Светка.

Мы еще погуляли втроем. Светка уже расхотела купаться, а я слазил в воду. Надо было охладиться, так что даже хорошо, что вода после дождя малость поостыла.

Затем мы проводили Светку до калитки, и она настаивала, чтобы мы возвращались домой вместе. Потом Серега пошел, а я еще задержался за поцелуем, что и получил на прощание.

Очередной рейсовый автобус не пришел, и мы с Лыковым отправились в Узорово пешком через взгорье. По дороге разговорились. Серега оказался хорошим парнем, и чего это мы с ним враждовали? Причем наша вражда началась в прошлом году как-то сразу, даже не из-за чего, без всякого повода. Тогда я набил ему морду, недавно он мне, получалось, квиты. А вот теперь вроде я ему должен. Со Светкой, оказалось, он знаком с прошлого года, его отец работал летом у Андрея Николаевича на стройке, Серега ему помогал и там познакомился со Светкой. Но они просто дружили, и только. Лыков сказал, что она не в его вкусе. Узнал я, и почему он часто бывает в Митяеве. Оказывается, у него там старая бабка, и он ездит из Узорова помогать ей по хозяйству. Дом бабки выходит прямо на реку, только по соседней с Новодачной улице, и Лыков часто перед возвращением в Узорово бегает искупаться. Так он меня в прошлый раз застал за ловлей рыбы, так и в этот, во время драки.

— Тебе надо походить к Семе, — убеждал меня Лыков, когда мы уже входили в Узорово. — Он клевый мужик, всему тебя научит бесплатно. Ты лучше меня будешь драться. И вообще с Семой стоит познакомиться поближе. Мужик, ну, очень интересный, это точно. Приходи прямо завтра утром, часиков в восемь, я за тебя скажу словечко.

— А чего так рано?

— Ну, придешь — увидишь.

«А ведь Сема-то тоже ходил за молоком к Женьке, — подумалось тогда мне. — Может, мне опять совместить приятное с полезным?» Я договорился с Лыкой встретиться завтра утром без пятнадцати восемь возле узоровской церкви и вместе пойти к Семе. На том мы и расстались.

Глава II

У СЕМЫ

Без пятнадцати восемь я был около узоровской церкви. Эта церковь известная, XVII века, построил ее крепостной архитектор князя Голицына. Чудо, а не церковь. Мама говорила, что она сделана в стиле барокко. Не знаю уж, какой там стиль, но церковь точно красивая. Стоит на высоком берегу, над Москвой-рекой, ее со всех сторон за версту видно. Я эту церковь в трех или четырех исторических фильмах видел и еще в рекламных клипах. Женькин дед говорил, что во время войны в ней склад устроили, а теперь она опять действующая. Правда» службы пока проводятся только по праздникам, а в остальные дни идет реставрация.

Почти одновременно со мной подошел Лыка, Мы поздоровались и пошли к Семе. От церкви до Семиного дома минута ходьбы, не больше. Я заметил, что кроме нас к воротам его участка подтягиваются и другие узоровские ребята. Во дворе у Семы собралось их вместе с нами семь человек, все мне были знакомы, кто больше, кто меньше. Но я удивился, был здесь и Женька. Он заулыбался и встал с лавочки к нам навстречу.

— Что ж не говорил, что сюда ходишь? — спросил я его вместо приветствия.

— Да я только третий раз, да и что говорить, когда ты сам сюда ходить не хотел.

— Может, с тобой и пошел бы. — Я немного обиделся.

Вскоре из дома вышел Сема в майке-тельняшке, которую носят десантники, и в спортивных брюках.

— О, новые лица, — обратил он на меня внимание во время приветствий, — давно пора. Все в сборе? — обратился он уже ко всем. И, получив утвердительный ответ, бодро скомандовал: — Побежали.

Я знал, что день Сема начинает с утренней пробежки» в которой принимают участие и ребята, которые ходят к нему заниматься карате. Я их не раз видел за этим занятием, когда ходил на речку рыбачить. Только сам я к такой пробежке готов не был. Мне только еще уроков физкультуры не хватало. Даже оделся не по-спортивному: в свитере, в джинсах, хорошо еще, всегда ношу кроссовки.

Сема бодрым бегом двинул на речку, остальные растянулись за ним змейкой. Я трусил следом за Лыкой, а за мной Женька. Сема впереди выбирал дорогу» и нет бы бежать ему по ровной тропинке, что пролегала у речки, он специально то взбегал по косогору, то спускался вниз, месил ногами по грязи, гнал нас по траве, заставлял прыгать с ходу через ямы. Прошло совсем еще немного времени, а дышать мне уже стало нечем» потом заболел бок, и я давно уже пристроился в конце бегущих. Но отставать совсем было стыдно. Второго дыхания что-то не открывалось, зато второй бок заболел тоже. Около получаса гонял нас Сема по родным просторам, а потом повернул к дому.

Когда мы уже подбегали, я думал, что сдохну, ноги еще как-то двигались, а вот дыхалка… Но не успел я еще отдышаться, Сема начал какие-то упражнения, всякие, и на координацию, и силовые. Я все ждал, когда он покажет приемы» но так и не дождался. После долгой и тяжелой зарядки Сема остановился.

— Все, — сказал он, — вечером как обычно. А сейчас все к самовару.

Народ радостно зашумел, уже, видимо, знали распорядок. Сема пошел в дом и вернулся с огромным старинным самоваром. Не с электрической подделкой, а с настоящим, с большой ржавой трубой. Правда, сам самовар был начищен до блеска.

Кто-то сбегал за водой, кто-то притащил корзинку сосновых шишек, кто-то настрогал лучины. Сема разводил огонь в самоваре. Я никогда еще не видел, как это делается, и наблюдал с интересом. Сначала он поджег и сунул в брюхо самовара лучины, а затем, когда те разгорелись, накидал сверху шишек, закрыл самовар крышкой и укрепил кривую трубу.

В ожидании чая все уселись за стол, вкопанный во дворе у Семы под навесом. Навес — крыша на четырех столбах, крытая серым от времени рубероидом. Такой же стол, только без навеса, стоял у него за воротами перед участком. Единственная девочка, Наташка Хотькова, которая тоже была здесь и даже вполне на равных участвовала в пробежке, притащила из Семиного дома разнокалиберные стаканы, чашки и кружки. Откуда-то появилась банка варенья, сахар и пара батонов хлеба. Позже я узнал, что кое-что покупал Сема, а кое-что притаскивали ребята.

Самовар закипел, чай Сема заварил, все расселись за столом, на котором возвышался медный блестящий толстяк, напоминавший мне какого-то средневекового рыцаря в сверкающих доспехах.

Я впервые пил чай из настоящего самовара, и мне понравилось. Мало того, что заварка у Семы была хорошей, он еще пах дымком, ничего подобного я раньше не пробовал. Да еще сельская тишина, и чистый утренний воздух, и птицы поют, тишину эту не нарушая, и усталость в теле после утренней разминки — все хорошо, спокойно.

За столом меж тем развернулась беседа. Говорили о кладах, видно, эта тема поднималась и раньше.

— Да какие сейчас клады! — горячился Витька Фомин. — Ну откуда им тут взяться?

— А бывшая дворянская усадьба князей Голицыных, — возражала Наташка.

— Так нету уж этой усадьбы, нету! Одна церковь осталась. Ты что, в церкви хочешь копать?

— Ну и что, что усадьбы нету, а клады могли остаться в земле, в дуплах деревьев.

Витька даже заржал.

— Ну да, князь Голицын собственноручно зарыл свои бабки в землю, или нет, он в дупло от жены заначку спрятал.

Тут уже все заржали.

— Сейчас искать какие-то клады — полная безнадега, — категорично подвел итог Витька.

— Ну уж и безнадега, — вмешался Сема, — все время ведь что-нибудь находят. Надо только искать со смыслом.

— Да со смыслом, без смысла, — не сдавался Витька, — в Узорове ни черта ноту.

— Может, и нету, а может, и есть. — Сема даже значительно поднял палец. — Вот я расскажу вам случай из жизни.

Я заметил, что все замолчали. Они приготовились слушать Сему, Да, он обладал тут немалым авторитетом. Сема начал:

— У меня в кладоискательстве опыт небольшой, но все же есть, Когда я был вот таким же, как вы, то есть было мне лет тринадцать. Жил я в деревне Аксиньино, там я и родился. Сейчас эта деревня вошла в состав Москвы, недалеко от Речного вокзала. Так вот, были у меня там два друга, и мы начитались приключенческих книг и тоже решили искать клад. Ну где клад искать? Мы, конечно, копать решили. Так себе представляли, вроде Наташки, что все деньги и сокровища в землю зарывают. Другое дело, где копать? Тут надо было подумать.

В нашей деревне не было ни усадьбы, ни каких-то значительных строений, церковь, правда, была. Она и сейчас есть, даже действующая, как раз неподалеку от станции метро «Речной вокзал», на краю Парка Дружбы. Хотя мы были пионерами и потому тогда еще думали, что «жадные попы» могли укрывать сокровища в церкви или церковном дворе, но эта церковь и тогда была действующей, стало быть, копать на виду у священнослужителей или церковного сторожа было просто невозможно. Однако в нашей деревне было много пустующих старых домов. Некоторые пустовали так давно, что даже наши родители уже не помнили, кто в них когда-то жил. Мы решили поискать спрятанные сокровища в них. Причем, по-моему, вполне резонно, решили в первую очередь обследовать самые старые.