Взлет индюка - Вадим Проскурин

— Нет, завтра не получится, — покачал головой Герман. — Завтра Рейнблад совет безопасности собирает, насчет эльфийской угрозы.

— А что, он в него теперь входит? — удивился Джон.

— Нет, — улыбнулся Герман. — У Рейнблада свой совет безопасности. Настоящий, не как у Трисама.

Непроницаемо-черные стены лесного муравейника в очередной раз раздвинулись и взметнулись ввысь огромным куполом. Длинный Шест начал высматривать на противоположной стороне площади проход, через который продлится их путь, как вдруг внимание Длинного Шеста привлекло большое ложе, выращенное эльфийской магией из неведомых аборигенных грибов прямо посреди площади.

В том, что посреди площади стоит нечто, подобное дивану, Длинного Шеста не удивило, такие штуки много раз встречались ему раньше. Люди ставят в общественных местах скамейки, а эльфы выращивают диваны. Люди (вернее, орки-плотники) делают скамейки из мертвых растений, эльфы делают диваны из живых грибов. Есть, оказывается, в Эльфланде особые артефакты, с помощью которых можно заставить гриб вырасти до неимоверных размеров, и при этом принять любую форму в разумных пределах. Всю мягкую мебель эльфы выращивают именно так. Поначалу Длинного Шеста удивляло, что мягкую мебель ставят прямо на улицах, но Джакомо объяснил, что в благословенных лесах не бывает ни дождей, ни других стихийных неприятностей, так что для эльфа нет разницы между комнатой в доме и площадью на улице. Строго говоря, в Эльфланде нет никаких улиц, весь Черный Лес — один большой дом.

На ложе расположились три эльфа, два самца и самка. Один самец лежал на спине, закинув руки за голову, другой сидел, скрестив ноги, а самка лежала перед ним на животе и болтала в воздухе босыми пятками. Все три эльфа были обнажены, это у них обычное дело, в своих родных лесах они не носят одежды, кроме жилетов-разгрузок с кармашками для мелких вещей. В черных лесах не бывает ни дневного зноя, ни ночной стужи, здесь всегда тепло и комфортно, и нет здесь колючих веток, о которые можно оцарапаться.

— Комиссары, — сообщил Джакомо.

— О, — сказал Длинный Шест. — А который из них верховный вождь Эльфланда? Тот, который сидит, или тот, который валяется? Хотя нет, у вас вроде королева правит?

Джакомо снисходительно улыбнулся и ответил:

— У нас нет верховного вождя. Сосредотачивать всю власть в руках одного человека — варварство.

Тем временем комиссары заметили приближающуюся процессию. Самка пощекотала лежащего самца, тот сел и стал чесать гениталии. Наблюдать такое поведение вождя было непривычно. Видимо, чувства Длинного Шеста отразились на его лице, потому что Джакомо прокомментировал:

— Благословенные люди не придают значения внешнему величию. Истинное величие всегда внутри.

Длинный Шест не успел ответить на эти слова, потому что подал голос робот он же бог Каэссар.

— Приветствую почтенных комиссаров, — сказал он, и комиссары вздрогнули от его безжизненных интонаций. — Я пришел сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Отказаться можно от любого предложения, — ответила ему самка. — Иначе это не предложение, а шантаж.

— То, что я сейчас скажу — не шантаж, а предложение, — заявил робот. — Но отказаться от него вы не сможете. Это будет глупо.

— Мы тебя слушаем, — сказал один из комиссаров-самцов.

— Подо мной вы видите лошадь, на которой я приехал сюда, — сказал робот. — Она не боится запаха эльфийских лесов, ест черную траву и пьет воду, пропитанную ее запахом. Ее не пугает тьма Черного Леса. Это благословенная лошадь. Я хочу научить ваших воинов благословлять лошадей.

Почему-то его последние слова были встречены улыбками. Эльфы переглянулись, и самка сказала:

— В благословенных лесах нет воинов. Война — грязное дело, не достойное высокородных людей.

Робот замолк, эти слова его явно озадачили. Затем он сказал:

— Сдается мне, ты занимаешься демагогией. Если те эльфы, что приходят в Оркланд, не воины, то я орк-самозванец.

Самка улыбнулась и сказала:

— Не знаю, кто ты такой на самом деле, но люди, посещающие поганую пустошь — не воины. В благословенном лесу каждый служит всем, благословенный лес подобен человеческому телу, и каждый его организм подобен отдельной клетке. Ты знаешь, что такое клетка?

— Знаю, — ответил робот.

Комиссар-самец, тот, что сидел левее, скептически хмыкнул.

— Ядро, цитоплазма, мембраны, митохондрии, — сказал робот. — Продолжай.

— Мы, комиссары, подобны нейронам, — продолжила самка. — Мы направляем и координируем деятельность других клеток. Джакомо и его товарищи подобны эпителию кулака, они наносят удары туда, куда нужно их наносить.

— Поэтому они воины, — перебил ее робот.

— Нет, они не воины, — покачала головой самка-комиссар. — Воины подобны раковым клеткам, в здоровом организме их не должно быть. Воины порабощают организм, заставляют другие клетки служить своим эгоистическим интересам. Воины убивают и грабят, несут зло и хаос.

— Тот старый хрен, которого мой слуга встретил в Оркланде, нес зло и хаос, — сказал робот. — Я приказал отпустить его и направить к вам с посланием. Оно дошло?

— Дошло, — кивнула самка. — Но в нем не было ничего конкретного.

— Тогда не было, а теперь есть, — заявил робот. — Я готов научить сто ваших воинов умению благословлять лошадей. Ну, то есть, не воинов, а этих, эпителиев кулака.

— Что для этого нужно? — спросила самка.

— Особый мистический обряд, — объяснил робот. — Я отведу твоих подданных в нужное место и объясню, как проводить обряд. Потом они захватят лошадей, благословят их, а дальше вы сами разберетесь.

Длинный Шест внезапно понял, кто сейчас сидит перед ними — это же королева эльфов! Эта нескладная голая баба, восседающая на несуразном грибе-диване — та самая королева эльфов, которая наводит страх на весь Оркланд! Выходит, не врали легенды, утверждающие, что беложопыми правят самки. Хотя Джакомо говорил, что верховного вождя у эльфов нет…

— Мистический обряд, — задумчиво повторила королева. — Допустим. А в чем его физический смысл?

— У него нет физического смысла, — ответил робот. — Его смысл мистический. Это же мистический обряд.

— Чипование мозгов, что ли… — пробормотала королева себе под нос. — Хорошо, я выслушала тебя, теперь мы посовещаемся и примем решение. Лейтенант, проводи почтенного бога туда, где он сможет отдохнуть и дождаться нашего решения. Нет, орк останется с нами.

— Зачем? — спросил Длинный Шест.

Ни королева, ни приближенные к ней самцы, ни Джакомо не обратили на его вопрос никакого внимания, как будто его задал не разумный орк, а говорящий ворон. Джакомо вынул повод из руки Длинного Шеста и потащил лошадь к стене. Лошадь не сопротивлялась.

— Зачем тебе мой слуга? — спросил робот.

На этот вопрос королева ответила.

— Побеседовать хочу, — сказала она.

— Ну, беседуй, — разрешил робот.

Лошадь, несущая робота, направилась к одному из проходов в живой стене и покинула зал. Эльфы, сопровождавшие Длинного Шеста в путешествии, тоже покинули зал, Длинный Шест остался наедине с тремя голыми эльфами.

— Ложись с нами, — приказала королева.

«Неожиданное развитие событий», подумал Длинный Шест и стал развязывать пояс.

Эльфы-самцы захохотали.

— Сразу видно варвара, — сказал один.

— Животное, — сказал второй.

— Не раздевайся, так ложись, — приказала королева. — Только рукав закатай.

— А это еще зачем? — подозрительно спросил Длинный Шест.

— Экий непослушный, — сказал один самец.

— Может, связать его? — предложил второй.

Длинный Шест почуял неладное. Сделал характерное движение рукой, метательный нож выпал из рукава в руку.

— Ой, — сказала королева.

Самцы не сказали ничего. Тот, которого Длинный Шест решил считать первым, застыл в растерянности, а второй внезапно повернулся к Длинному Шесту задом и принял коленопреклоненную позу, этот жест ошеломил Длинного Шеста. Но смысл странного действия самца сразу стал ясен — он что-то нажал на грибе-диване, и этот предмет начал оглушительно завывать. Из боковых проходов набежали эльфы в кожаных куртках, вооруженные кто дубиной, а кто кремневым топором. Оттеснили Длинного Шеста от королевского дивана, окружили. Завывание утихло.

— Он мне нужен живым и говорящим! — закричала королева.

Кто-то ударил Длинного Шеста дубиной по голове.

Когда тебя ошеломляют ударом сзади, а потом ты очухиваешься, первым осмысленным ощущением обычно является боль в затылке. Но сейчас голова не болела, напротив, в ней чувствовалась невероятная легкость. Длинный Шест лежал на спине на чем-то мягком, раскинув руки, как распятый Джизес. В поле зрения вплыла верхняя часть королевы, она стояла на коленях рядом с Длинным Шестом и с любопытством смотрела ему в глаза. Экая у нее грудь маленькая и отвислая…