Сломанная - Анна Шнайдер

в эту самую секунду, смущённая лицезрением типичной мужской физиологии по утрам, Соня казалась Юре по-настоящему живой и настоящей. Не такой равнодушной, как обычно, а взволнованной и даже слегка испуганной. Будто сама от себя не ожидала…

— Доброе утро, — улыбнулся Юра так обезоруживающе, как только мог. Соня медленно подняла глаза, посмотрела ему в лицо — но нет, в ответ не улыбнулась. Глаза её были растерянными. — Меня Мася разбудила, она есть хочет.

— Да, я… — Соня вновь опустила голову и неожиданно облизнула губы, глядя Юре ниже пояса. — Я поняла…

А ведь накануне вечером он не хотел надевать эти трусы, считая их слишком уж тесными и обтягивающими. Но остальные были в стирке или остались на съёмной квартире — Юра взял с собой всего парочку, как выяснилось. Этот экземпляр когда-то подарила Настя — она как раз любила на нём такое бельё, а вот сам Юра предпочитал что-то более просторное.

Но вот — пригодилось…

Он был рад, что смутил Соню, и тщеславие ни при чём, хотя и приятно, когда на тебя так реагируют. На контрасте с её прежним отношением к нему, как к ребёнку, — особенно.

Юра считал, что Соне полезна любая встряска, в том числе и такая. Она хоть на живого человека стала похожа…

— Я пойду, — в конце концов выдохнула Соня и быстро проскочила мимо Юры, потирая ладонями алые щёки.

— Я Масю покормлю, пока ты умываешься, — крикнул парень ей вслед, продолжая улыбаться.

30

Соня

Странное утро.

Пришлось даже выкрутить воду, сделав её более холодной — иначе голова отказывалась соображать.

С Соней такое случалось последний раз очень давно… Настолько давно, что сейчас это всё казалось словно не настоящим, а прочитанным в книге или просмотренном в фильме. Соня почти забыла, каково это — чувствовать… влечение.

Врач предупреждал, что таблетки, которые она пьёт, чтобы вновь не поехать головой, отрицательно воздействуют на либидо. Соня выслушала это предупреждение, никак не отреагировав, — она вообще не считала чем-то важным такие побочные эффекты, — а теперь вот вспомнила.

Кажется, очарование Юры всё-таки пробило брешь в её стене. И теперь Соня стояла, обливаясь почти ледяной водой, чтобы уменьшить жар, захвативший в плен её тело. Но он не особенно уменьшался, потому что Соня слишком хорошо помнила, что увидела, выйдя из комнаты.

У Юры была отличная фигура, да. И не только фигура. Но если до сегодняшнего дня Соня порой любовалась на парня исключительно отстранённо, как на скульптуру или манекен, то теперь отчего-то так не получилось.

Появилось желание дотронуться. Посмотреть поближе. И даже… попробовать…

Соня зажмурилась и сглотнула, прижимая ладони к груди.

Боже, что с ней такое? Юра ведь её на десять лет младше, считай, мальчишка, весёлый и беззаботный. Это ненормально! Не должна она всё это чувствовать по отношению к нему. Хотя психиатр, скорее всего, сказал бы что-нибудь другое. Да он и говорил несколько раз… Что она живая женщина с определёнными потребностями, и что будет нормально, если у Сони кто-нибудь появится. И, что это не измена и не предательство, он тоже говорил.

Тогда её это не волновало — казалось странным, что кто-то может считать, будто она способна на чувства не к Андрею. А теперь вот вспомнилось. И не только потому, что вслед за желанием пришёл стыд, но и потому что…

Соня считала, что не в состоянии желать никого, кроме Андрея. Целых два года считала…

Но получается, что в состоянии.

И она никак не могла понять, что думает по этому поводу.

31

Соня

Когда она вышла из ванной, Юра уже сидел за кухонным столом — в спортивных штанах, но без футболки — и поглощал какой-то бутерброд.

— Я и тебе сделал, — сказал парень, поднимая глаза. — Там, на сковородке. Горячий бутер с ветчиной и сыром. И с кетчупом.

— Спасибо, — пробормотала Соня, на секунду застыв — вглядывалась в лицо Юры. Оно у него было чуть длинноватое, действительно как у эльфов в фильмах, с острым носом и тонкими губами. Но черты не резкие, а приятные. И глаза светло-голубые, ясные, как небо. Лицо принца из сказки, не иначе…

Соня неожиданно поймала себя на мысли, что ей хочется потрогать светлую щетину на Юрином подбородке, и резко отвернулась, подходя к плите. Взяла со сковороды два небольших аккуратных бутерброда, вернулась к столу, включила кофеварку и села на табуретку, стараясь не смотреть на жующего парня.

Но взгляд невольно то и дело возвращался — особенно привлекали внимание длинные музыкальные пальцы с коротко подстриженными ногтями. Пальцы были очень подвижными и постоянно что-то делали, из-за чего Соня часто обращала к ним свой взор, сама того не желая.

Или желая?

Ей одновременно и нравилось, и не нравилось смотреть на Юру. Нравилось — потому что он казался Соне очень красивым и гармоничным. И не нравилось, потому что она ощущала себя при этом странно. Как человек, которого резко поместили из лютой зимы в жаркое лето. Соня была дезориентирована собственной физической реакцией на Юру и не понимала, что ей теперь делать.

— Вкусно? — спросил вдруг парень, и она вздрогнула — в этот момент Соня как раз украдкой рассматривала Юру, и ей показалось, что он поймал её с поличным. — Я про бутеры. Как они получились? А то я боялся сжечь хлеб.

— Нет, всё отлично, — быстро ответила Соня и сделала быстрый глоток кофе, но тут же выплюнула напиток назад в чашку — за этим разглядыванием собеседника она совсем забыла про сливки, и кофе оказался слишком горячим.

— Эй, осторожнее! — воскликнул Юра, схватил пустой стакан и налил в него воды из кувшина. — На, держи.

— Не надо, — мотнула головой Соня, взяв бутылку со сливками, и сразу сделала глоток прямо из горлышка. — Лучше что-нибудь молочное. Ерунда, пройдёт. Ничего страшного. Кстати… я ведь договор так тебе и не дала вчера, а ты и не напомнил.

— Я сам забыл, — хмыкнул Юра и настолько ясно улыбнулся, что Соня вновь почувствовала, как её взгляд будто прилип к этой улыбке. Умела ли она сама когда-то так улыбаться? Кажется, да. Но очень давно. — Если есть время, давай сейчас всё подпишу.

— Я дам тебе бланк, заполнишь, вечером отдашь.

— Договорились, — кивнул Юра. Соня