Сабриэль - Никс Гарт

Они вышли наружу и оказались в другой яме. Неожиданно наступили сумерки, солнце скатилось за скалистый край ямы.

Эта яма была значительно шире той, где они провели ночь, шириной около мили, а глубиной в шестьсот-семьсот футов: Несмотря на размеры, вся огромная впадина была затянута блестящей, тонкой сетью, которая соединялась со стеной, почти вровень с верхним краем ямы. Сеть была видна не четко, но то, что она существует, и то, что она достаточно крепкая, подтверждали трупики птиц, запутавшихся в ячейках. На дне ямы росли невысокие деревья и маленькие кустики, но не эта жалкая растительность привлекла внимание Сабриэль. Между островками зелени, на вымощенных плитами площадках стояли корабли.

Черные паруса этих баркасов были готовы встретить внезапный ветер, а весла — выгрести против воображаемого течения. Флаги и штандарты чуть шевелились около мачт и оснастки. Но Сабриэль не нужно было видеть их развернутыми, чтобы понять, кому принадлежат эти странные корабли. Как и каждый ребенок в Северной части Анселстьерры, она слышала об этом месте. Существовали сотни рассказов о сокровищах, приключениях и загадках этого странного залива.

— Погребальные королевские корабли, — сказала Сабриэль.

Она убедилась в своей правоте, потому что при каждом ее шаге по выходе из туннеля в воздухе стали взвиваться связывающие заклинания, которые мог наложить только Аборсен. Никакой другой волшебник не смел находиться рядом с древними правителями Старого Королевства.

— Знаменитое кладбище Первых королей и королев Старого Королевства, — проговорил, наконец, Моггет. Он крутился у ног Сабриэль, затем становился на задние лапки и обводил пространство передней лапкой. В конце концов он бросился в кусты.

— Иди сюда! Тут ручеек! Ручеек! — запел он.

Сабриэль медленно двинулась к нему, не понимая, что привело Моггета в такое веселое настроение. Ей самой было очень плохо, вся израненная, потрясенная нападением чудовища Свободной магии, опечаленная гибелью Бумажного Крыла, она не могла веселиться.

На пути к ручейку они прошли мимо двух кораблей. Моггет, пританцовывая, обвел Сабриэль вокруг этих кораблей, при этом он подпрыгивал, чтобы заглянуть за край бортов, но они были слишком высокими. Сабриэль остановилась, чтобы разглядеть фигуры на носу кораблей, это были изображения величественных мужчин. Один казался человеком средних лет, другой — стариком. Оба были бородаты, с выразительными глазами и в знакомой Сабриэль одежде, украшенной цепями, медальонами и знаками отличия. Каждый из них держал меч в правой руке, а в левой свиток — с изображениями геральдической принадлежности к Хартии.

Третий корабль был другим. Он был короче и не так разукрашен. С простой мачтой, без черных парусов. По бортам не свисали весла. Когда Сабриэль подошла к ручью, который вытекал из-под его кормы, она увидела, что планки борта не проконопачены, следовательно, корабль не был достроен.

Удивленная, Сабриэль сбросила рюкзак около булькающей воды и подошла к носу корабля. Там тоже была установлена скульптура, она изображала молодого человека, совершенно обнаженного, с прекрасно проработанными деталями тела.

Сабриэль покраснела так, словно увидела живую плоть, превращенную в деревянную статую. Она только однажды видела обнаженного мужчину — в книге по анатомии на уроке биологии. Молодой человек на носу корабля был стройным, с хорошей фигурой, его короткие волосы тугими короткими завитками плотно прижимались к голове. Его руки красивой, изящной формы были слегка вытянуты вперед, будто он хотел защититься от какого-то зла.

Сабриэль в смущении посмотрела на искусно вырезанный пенис, затем снова перевела взгляд на лицо. Оно не было очень красивым, но и непривлекательным его нельзя было назвать. На этом лице застыло удивление от того, что кто-то совершил или пытался совершить предательство. В нем также был страх и что-то подобное ненависти. Его почти можно было принять за сумасшедшего.

Выражение лица молодого человека ужаснуло Сабриэль, оно было таким живым, что надо было все время напоминать себе: это всего лишь деревянная статуя.

— Слишком похож на живого, — пробормотала Сабриэль, отступив от корабля. Рука ее опустилась на пояс с мечом, а магическая интуиция завибрировала, чувствуя какой-то подвох или хитрость.

В действительности не было никакого подвоха, но Сабриэль ощущала что-то странное в самой фигуре или около нее. Что-то похожее на присутствие привидения, какую-то загадочность, которую невозможно было определить словами.

Сабриэль еще раз внимательно обследовала фигуру со всех сторон. Теперь она без всякого смущения стала изучать это мужское тело, его пальцы, ногти, кожу, отмечая, как совершенно они созданы. Она заметила даже крошечный шрам на руке, очевидно, след от удара мечом или кинжалом. На лбу молодого человека ясно виделись знаки Хартии, и можно даже было рассмотреть слабые линии вен на его веках.

Тщательно исследовав статую, Сабриэль пришла к некоторым выводам, но все еще не решила, как следует поступать дальше. Поэтому она решила найти Моггета. Не то чтобы она придавала большое значение советам кота, особенно сейчас, когда он демонстрировал глупейшее кошачье поведение. Может быть, это была всего лишь реакция на события прошлой ночи?

Снова став котом, Моггет, возможно, испытывал облегчение. Но никакого совета от кота Сабриэль не получила. Он спал на лужайке среди желтых цветов Около ручья, его хвост слегка подрагивал, а лапки шевелились, будто он бежал за мышью. Сабриэль посмотрела на соломенно-желтые цветы, сорвала один, понюхала его и пощекотала им кота за ушами. Затем вернулась к фигуре молодого человека на носу корабля. Видимо, запах этих цветов сначала подействовал на кота возбуждающе, а затем усыпил его. Сабриэль поняла, что сама должна принять решение.

— Итак, — начала Сабриэль, обращаясь к статуе, как адвокат обращается к суду. — Вы, очевидно, жертва каких-то заклинаний Свободной магии и хитростей волшебника. Ваш дух сейчас летает между Жизнью и Смертью. Я могла бы пройти в Смерть и найти вас на границе. Уверена — там меня поджидало бы множество неприятностей. Итак, что же мне делать? Что сделал бы мой отец Аборсен или любой другой Аборсен на моем месте?

Размышляя об этом, Сабриэль прохаживалась взад-вперед, забыв на время о своих ранах. Ей казалось, что она поняла свое предназначение. Отец наверняка постарался бы освободить человека. Для этого он и жил на свете. Долг каждого Аборсена заключался в том, чтобы исправить неправильное волшебство и колдовство Свободной магии.

Сабриэль прекратила дальнейшие размышления. Возможно, и на нее подействовал запах желтых цветов. Она даже не подумала, что стоило бы немножко подождать, хотя бы до следующего дня. В конце концов, этот молодой человек был заточен в дерево много лет назад, столько же времени душа его была в ловушке у Смерти. И Аборсен не должен немедленно приступать к исполнению своих обязанностей…

Но впервые с тех пор, как Сабриэль прошла за Стену, она почувствовала, что необходимо самой принять решение. Несправедливость должна быть исправлена.

И все-таки Сабриэль решила проявить некоторую осторожность, поэтому пошла, взяла Моггета и положила захмелевшего кота у ног фигуры молодого человека. Она надеялась, что в случае какой-то физической опасности он должен проснуться. Ведь при пересечении границы Жизни и Смерти ей предстояли значительные трудности, а еще труднее будет вернуться назад в Жизнь.

Сабриэль проверила колокольчики, пробежав пальцами по их деревянным ручкам и чувствуя внутри их голоса. Она вынула из мешочка Ранну. Он был самый незаметный из всех колокольчиков, легко успокаивающий того, кто его слушал, обманом заставляющий заснуть или ослабить внимание.

Сабриэль чувствовала себя вполне уверенной, готовой к небольшой прогулке в Смерть и вполне защищенной этим королевским некрополем. С мечом в одной руке, с колокольчиком в другой она перешла в Смерть.