Конец одиночества - Чарити Бэрфут

— За кого ты меня принимаешь? — спросила она. — Не отрицаю, он пытался вытянуть у меня что-нибудь о письмах. Но я сказала, что это совершенно не его дело. — Она хихикнула. — Он меня отлично понял.

— Ты в этом уверена?

Флоренс чуть было не рассмеялась. Как бы Эвелин взбесилась, если бы узнала, что проговорилась. Она считала себя умнее других, тогда как на самом деле Норман оказался умнее их обеих.

— Ладно, лучше скажи, где ты находишься? — не утерпела Эвелин. — Кстати, я считаю, что столь окончательный разрыв — отличная идея. Пока ты оставалась здесь, он не оставил бы тебя в покое. Полагаю, Джудит Боулдер была в курсе дела? Неплохо вы с ней отдохнули! Надо было мне догадаться, вряд ли ее муж был бы столь уступчив, подозревай он, что вы просто поехали отдыхать.

— Вечно ты чего-нибудь выдумываешь, — запротестовала Флоренс, несколько рассердившись. Эвелин всегда умела выводить ее из себя. — Джудит просто… помогла мне перевезти вещи. Их пикап гораздо вместительней моей машины.

— Понятно. — Эвелин предпочла не комментировать ответ сестры. — Значит, ты обдумала все это заранее?

— Понимаешь, просто настало время переменить жизнь, — согласилась Флоренс, не желая слишком глубоко вдаваться в мотивы своего отъезда. — После смерти матери и всего прочего захотелось начать сначала.

— К тому же, полагаю, эти письма тоже способствовали твоим настроениям, — прочувствовала Эвелин. — Не понимаю, зачем только мать их хранила. Уверена, что отец ничего о них не знал, он воспринял бы это как оскорбление.

— Но я имела право знать, — не отступала Флоренс, твердо решив не поступаться принципами. — Он не имел права скрывать правду от меня. Во всяком случае тогда, когда я стала достаточно взрослой, чтобы понять.

— Понять что? — Тон Эвелин стал неожиданно жестким. — Флоренс, он прекрасно знал, насколько ты эмоциональна и сентиментальна, и, полагаю, сомневался в твоей способности оценить его вполне разумные и рациональные действия.

— Что ж, признаю, в этом он мог быть прав, — тяжело вздохнула Флоренс. — Но трудно понять, как он мог просто вычеркнуть брата из своей жизни.

— Ничего, когда-нибудь поймешь. — Эвелин, очевидно решив, что тема не стоит того, чтобы спорить по ее поводу, вновь вернулась к главной, по ее мнению, причине. — Так где ты все-таки находишься? Можешь себе представить, как трудно убедить Грейс в том, что тетя Флоренс не ушла на небо, как бабушка.

— Извини меня. — Флоренс искренне любила свою племянницу. — Я не подумала, что она может воспринять это таким образом.

— Ясное дело, не подумала, — сухо заметила сестра. — Но не обращай внимания, давай свой адрес.

Флоренс помедлила.

— Я живу в Блумзбелле, — наконец нехотя произнесла она.

— В Блумзбелле? — изумленно воскликнула Эвелин. — У дяди Гордона?

Дядя Гордон! Флоренс удивила фамильярная интонация, с которой это имя слетело с языка сестры. Сама она до сих пор не может привыкнуть к мысли о том, что он был братом ее приемного отца, не говоря уже о том…

— Нечто вроде этого… — промямлила Флоренс. — Рэмфорды живут в Пейнтон-Хаусе. — Ей вспомнился рассказ Нормана. — Ты ведь запомнила этот адрес?

— В общем… да. — Голос сестры по-прежнему звучал несколько раздраженно. — Так что, ты с ним уже встречалась?

— Пока нет…

— Но собираешься, не так ли? — нетерпеливо перебила ее Эвелин. — Конечно, собираешься. Зачем тогда нужно было переезжать в Блумзбелл, можно было выбрать любую другую часть страны. Послушай, Флоренс, не могу поверить, что ты способна на такую выходку!

— Но почему? — воскликнула Флоренс, пораженная враждебным тоном сестры.

— Почему? — гневно переспросила Эвелин. — Ты же знаешь, как отец относился к брату и к его поступкам? Если бы не мать, он никогда бы не пошел на соглашение с ним.

— Да, я это понимаю. — Странно было, что сестра столько поняла, лишь бегло взглянув на показанное ей письмо.

— Тогда в чем же дело? Ясно ведь, что оба они не хотели, чтобы ты узнала об этом… о нем.

— Но зачем тогда было хранить письма?

— Ты же знала маму, — раздраженно спросила Эвелин. — Она никогда ничего не выкидывала.

— Даже если…

— Что даже если? Не думаешь ли ты, что она оставила там письма специально для того, чтобы ты их нашла? Образумься, Флоренс, как она могла рассчитывать, что письма найдешь именно ты? Чердак могли бы вызваться убирать я или Джералд.

Вот именно, «могли бы», не без иронии подумала Флоренс. Мать, скорее всего, прекрасно знала, кому придется этим заниматься.

— Как бы то ни было, я пока еще не решила, что буду делать, — призналась она. — Пока собираюсь действовать по обстоятельствам.

— Послушай, лучше дай мне свой телефонный номер, — решительно заявила Эвелин. — По счастью, мы еще не нашли покупателя на дом. Но что я буду делать, если понадобится срочно с тобой связаться.

— В случае необходимости могла взять мой адрес у Джудит, — сказала Флоренс, начиная испытывать знакомое чувство противоречия властным наклонностям сестры. Продиктовав номер телефона, она приняла нарочито небрежный тон: — Мне пора идти. Масса дел на сегодня, а, кроме того, этот разговор будет стоить целое состояние.

— Но ты ведь сообщишь мне, если соберешься что-нибудь предпринимать, не так ли? — настойчиво напомнила Эвелин, и Флоренс прекрасно поняла, о чем именно идет речь. — И подумай хорошенько, прежде чем делать что-нибудь второпях.

Дав какой-то уклончивый ответ, Флоренс повесила трубку. Может быть, Эвелин действительно права? С другой стороны, письма существовали, а если кто-нибудь так уж желал скрыть от нее все факты, они давно были бы сожжены.

Сделав на обед яичницу, она решила пройтись вокруг, пора было познакомиться с окрестностями. У нее не было хлеба, кроме того, нельзя же вечно оставаться пленницей дома. А еще, не желая себе в этом признаваться, Флоренс боялась возвращения Нормана. Перспектива провести весь день в ожидании знакомого звука автомобиля за окном была не слишком заманчивой. Его больше нет, надо принять это как факт и продолжать жить дальше.

Деревня состояла в основном из одной улицы с двумя питейными заведениями, церковью с прилегающим домом священника и торговым комплексом, объединяющим несколько магазинчиков и почту. Были в ней еще несколько отдельно стоящих домов с земельными участками и ряд старых коттеджей, тщательно восстановленных и заново оборудованных, с небольшими, любовно ухоженными и утопающими в цветах садиками. Это неприятно напомнило Флоренс о ее собственном, запущенном и заросшем, которым необходимо поскорее заняться.