Теология свежим взглядом - Shico Tan

Вооруженные боги становились громовержцами-карателями. Это греческий Зевс, славянский Перун, еврейский Яхве, вавилонский Мардук, этрусский Кави, германский Один, скандинавский Тор. Культ грубой силы, неудержимого гневного буйства возводился на пьедестал, со временем становясь более значительным, нежели вера в премудрость и милосердие Вседающей Богини. Металлические орудия охотника преобразуются в боевое вооружение, которое теперь с тем же успехом отнимает жизнь и у соперников из соседнего племени.

Теперь, когда смертоносный клинок играет такую важную роль в жизни племени, с мнением Женщины уже мало кто считается. К Ней приходят лишь затем, чтобы залечить раны, полученные в сражении. А затем - снова в бой. Одержана победа значит, наш воинственный бог сильнее соседского; теперь из будущей военной добычи ему следует принести жертву побогаче, чтобы и в дальнейшем пользоваться его покровительством. Лучше всего, если этой жертвой станет голова врага! "Охотники за головами" становятся важными персонами в первобытном обществе.

Прежние ценности уже ничего не значат. Главой племени становится мужчина, окружая себя жрецами-подпевалами (пиар - очень древнее изобретение). Разумеется, Женщина-Богиня играет теперь в религиозном сознании людей нового порядка жалкую роль прислужницы. Пусть поддерживает уют в доме, вовремя готовит еду и ждет мужчину-воина, которого должна всячески ублажить, когда он с победой вернется домой.

Жрецы новых религий, в которых безраздельно властвуют мужские боги, один другого кровожаднее, теперь занимаются очень важным трудом - они переписывают мифы. Новые поколения мужчин, вырвавшихся из-под Женской власти на свободу грабить и убивать, нужно воспитывать в боевом духе, оградить их от влияния доброй Богини, чтоб "мужиками" росли, а не "тряпками". Боги в новых мифах творят мир, побеждают зло в Женских образах, дискредитируют или присваивают символы Древней Религии. Богиня же почти не называется Великой, и уж совсем не признается Матерью мира, единолично создавшей Вселенную и все, что в ней есть.

Патриархальные религии создают образы врага, что им совершенно необходимо для дальнейшего самоутверждения (Катон Старший говаривал: "Старые подвиги нужно превосходить новыми, чтобы не испарялась слава"). Эти образы - во-первых Женские, а во-вторых имеют очертания богов соседних племен.

Шаг за шагом, мир вступал в эру язычества.

Великая Богиня Мать не рассматривалась древними людьми как Божество, ниспосылающее наказание за людские грехи, и смерть не расценивалась как последствие преступления против Божества. Жизнь и смерть в понятии Матриархального человека были естественным процессом вселенского бытия. Зимой природа как бы "умирает", но деревья стоят голыми и не приносят плода не потому, что они сделались виновными перед Богиней. Весной все вокруг расцветает, а летом приносит плоды, но это не награда за праведность. Мистерии в честь Великой Богини не носили покаянного характера, - это были праздники восхваления и благодарения Ее за даваемую Ею жизнь. Хороня умерших близких, люди испытывали естественную скорбь от того, что больше не увидятся с ними на земле, но не "отмаливали грехи" отлетевшей от тела души, зная, что душа эта, воплотившись в новое человеческое тело, продолжит свой путь в Великом Круговороте Природы.

Иначе обстояло дело в нарождавшихся патриархальных религиях, где боги охоты становились богами войны, а затем - карателями, разящими за непослушание и сопротивление их воле. Понятие наказания свыше повлекло за собой возникновение взгляда на жизнь как на постоянное сопротивление человека жестким божественным установлениям. Так появилось представление о грехе, за который боги наказывают и в этой жизни, и после смерти.

Требуя беспрекословного повиновения себе, мужчины-вожди вырабатывали системы табу ("запрещено"), насаждавшиеся силой оружия и императивным воздействием на массовую психику. "Табу - священный запрет, на страже которого стоят таинственные силы, - говорит об этой системе верований Г. Померанц. - Вера в табу так сильна, что человек, случайно нарушив табу (например, съев по неведению банан, надкушенный вождем), умирает от одного страха неминуемой расплаты". С этого времени "разум человека находится в плену запретов, очертивших его поведение невидимым кругом". Неповиновение вождю - табу. Желание покуситься на его "божественную" власть - табу. Преступление против вождя и его окружения, состоящего из жрецов и воинов - это преступление против бога. Такого грешника неизбежно постигает кара на земле от меча или камня по приказу "божьего наместника", а после смерти - вечное наказание непосредственно от самого божества.

Так понятие о человеческой греховности и посмертного воздаяния постепенно прочно укореняется в умах порабощаемых Женщин и преклоняющихся перед культом грубой силы мужчин. Этот догмат раннего патриархата нашел отражение в последующих языческих религиях. В представлении древних египтян души грешников после загробного суда съедаются крокодилоподобной пожирательницей. По верованиям древних греков, грешникам нет спасения от грядущих ужасов Аида. У индейцев оджибве в царство духов-мучителей после смерти навечно попадают души злых людей, плохо относившихся к собакам. Библия подробно описывает христианский Ад (Гадес - греч., Шеол - евр.), где никогда не угасает огонь (Мар.9:43-48).

Теперь религиозные чувства подчинены не радости благодарения милосердного Женского Божества, а "священному" ужасу перед расплатой за грехи. Запуганным народом гораздо легче управлять, он представляет собой стадо, покорное жестокой воле воинственных богов, готовое по первому приказу вождя идти в бой, на смерть, - ведь за беспрекословное повиновение вождю, земному воплощению бога, жрецы обещают за гробом награду - рай.

ГЛАВА 15. НАШЕСТВИЕ

По принципу цепной реакции новая идеология теперь быстро распространялась среди семитских и арийских племен. Привыкшие к мирному созидательному труду мужчины Матриархальных кланов были неспособны противостоять натиску воинственных соседей. Отряды захватчиков беспрепятственно проникали в неогражденные селения, убивали всех сопротивлявшихся, унижали и насиловали Женщин и, в конце концов, требовали полного повиновения всех оставшихся в живых своему верховному вождю. Мелкие кланы под угрозой оружия сбивались в крупные племенные объединения, которые теперь имели регулярную армию, способную к экспансии на новые и новые территории.

Грабежи очень скоро обогатили завоевателей, и они уже не имели нужды заниматься охотой. Их основным богатством были теперь многочисленные стада одомашненного скота. Окончательно перейдя к скотоводству, племена нового порядка стали кочевыми и полукочевыми. Бродя в поисках новых пастбищ, они попутно грабили и совершали убийства людей Матриархальных кланов, встречавшихся на пути, а заодно и разносили по умам свои религиозные убеждения.

Матриархальный мир столкнулся одновременно с двумя видами внешней агрессии: физическим и идеологическим. Вынужденные защищать свои жилища и своих Женщин с оружием в руках, мужчины Матриархального общества и сами превращались в человекоубийц, постепенно входя во вкус военного дела. Научившиеся держать в руках оружие, чтобы обращать его против себе подобных, эти бывшие поклонники Великой Богини теперь прославляли не Ее, а богов-мужчин, дающих им крепость в сражении. Словно чума, новые верования, вознесшие на запредельную высоту воинское искусство, перекидывались от народа к народу.

Скорее всего, от ариев, первоначально пришедших в Центральную Азию откуда-то с северо-востока, фаллократическая идеология проникла в Гималаи, на Дальний Восток, в Юго-Восточную Азию, а оттуда - в Австралию и Полинезию. Через Сибирь верования в верховных богов мужского пола проникли на Аляску, а затем распространились по всему Американскому континенту, где прежде культ Богини Матери существовал около 25.000 лет.

Предположительно, для жителей Аляски "миссионерами" явились чукотские воины. Это удивительно, но народ, в наше время столь часто фигурирующий в юмористических байках, в древности был самым воинственным в Восточной Сибири. Ученым удалось выяснить, что часть вооружения чукотского воина была сделана из металла - мечи, нагрудники. До сих пор остается загадкой, откуда чукчи брали металл и как изготавливали оружие. Вероятнее всего, они совершали дальние походы на юг, где выменивали металлическое оружие за шкуры северных животных, редкостные в южно-сибирских краях. Вооруженным до зубов чукотским отрядам соседние племена, изготавливавшие оружие из кости, не могли противостоять. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что чукчи могли подвергать опустошительным набегам и берега Аляски, отстоящей от мыса Дежнева на расстоянии всего лишь около 100 километров.