Остров Пантеры - Сандра Мертон

Он едва заметно усмехнулся.

— Я не из бедняков, но что такое бедность, узнал на собственной шкуре в молодости, благодаря своему отцу, который не слушал дельных советов, что давали ему люди. Но это совсем другая история. И хватит об этом. — Он мягко обнял ее. — Вам нравится остров Пантеры?

— Да, — сказала она несколько озадаченно. — Конечно, нравится. Я ведь уже говорила.

— А вы не будете жалеть, если бросите свою прежнюю карьеру? — Он сказал это с таким добрым юмором, что она не могла не засмеяться.

— Пожалуй, что нет.

— И вы не считаете больше, что я невежа и грубый мужлан?

— Конечно, нет. — Сердце ее заколотилось. — И это я вам уже говорила.

— А как насчет вашей семьи?

— У меня ее просто нет, — сказала она. Ее голос дрогнул, и она судорожно глотнула воздух. — Совсем нет.

Выражение его лица внезапно стало серьезным.

— Ну, тогда…

Его улыбка медленно угасла. Он смотрел на нее с какой-то напряженной нерешительностью, и неожиданно для себя Виктория вдруг похолодела.

— Что — тогда?.. — спросила она осторожно.

— Я хочу задать вам один вопрос, Виктория. И я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем дать мне ответ.

Сердце бешено колотилось в груди, и Виктория отчего-то запаниковала. Что такое он хотел узнать у нее, глядя с таким странным выражением лица? А вдруг… А вдруг по какому-то ужасному стечению обстоятельств он выяснил, что она лгала и воровским образом пробралась в его жизнь, что она… она отдала своего ребенка?..

— Что же вы хотите узнать?

Рорк снова кашлянул, прочистив горло.

— Вы бы согласились остаться здесь, на острове Пантеры?

Чтобы осмыслить его слова, потребовалось время.

— Что?

— Я имел в виду, не согласились бы вы стать воспитательницей Сюзанны? — И поскольку она все еще не отвечала, он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Я бы очень хотел, чтобы вы здесь остались, Виктория. Я прошу вас об этом.

Глава СЕДЬМАЯ

Был уже вечер, но жалюзи в детской были закрыты — солнце еще не садилось. Виктория держала на коленях Сюзанну, склонившись к девочке, и негромко читала ей сказку:

— И посадил принц принцессу на своего коня…

— А потом они жили долго и счастливо, — проговорила малышка сонным голосом.

Виктория улыбнулась, закрывая толстый том сказок и кладя его на ночной столик.

— Да, — сказала она, — так и было: они жили долго и счастливо. — Она отвела назад черные кудри девочки. — Спокойной ночи.

Девочка вздохнула и обхватила ручонками Викторию за шею, когда та хотела встать.

— Где Тедди?

— Тедди здесь, дорогая, — ответила Виктория, подавая ей плюшевого медвежонка. — Ну а теперь я тебя уложу и накрою.

— Накрой и Тедди тоже, — прошептала Сюзанна, залезая под одеяло. Она закрыла глаза, но тут же открыла их снова. — Тория?

— Что, дорогая?

Девочка вздохнула.

— Никогда не уходи, — прошептала она. Потом закрыла глаза и быстро уснула. Виктория еще некоторое время смотрела на нее затуманенным взором. Наклонилась, поцеловала спящую кроху в лоб и выключила лампу на ночном столике. Комната погрузилась во мрак. Только детский ночник у кровати распространял неяркий свет.

Виктория вышла из комнаты Сюзанны и прислонилась к стене. У нее словно комок подкатил к горлу.

«Боже милосердный, — взмолилась она безмолвно, — помоги мне!»

Какой же дурой надо было быть, чтобы принять предложение Рорка! Почему она сразу не поняла этого? Она медленно прошла в свою спальню и закрыла за собой дверь. Все дело в том, что той ночью она попросту не хотела ничего понимать. Рорк предлагал ей остаться — только это имело тогда значение. И она сказала «да», не подумав о последствиях.

Она сразу же вообразила себе бесконечную череду солнечных дней, проводимых вместе с Сюзанной, длинные тихие вечера рядом с Рорком. О чем еще она могла подумать в тот момент?

Виктория подошла к окну и открыла его, впустив теплый вечерний ветерок. Ах уж эти соблазнительные картины, нарисованные ее воображением! Она всячески старалась избегать реальности так долго, как только могла. А ведь в сущности она была совсем не той, за кого себя выдавала. Ведь даже свою настоящую фамилию она скрыла.

Лгунья и обманщица — вот кто она. Виктория невольно поежилась, думая об этом. Молодая женщина задумчиво опустилась на табурет перед туалетным столиком. Она была совсем не той, кем представлял ее себе Рорк. Это-то и мучило ее больше всего. Виктория старалась забыть, не обращать внимания, но тщетно, избавиться от неприятного чувства она никак не могла.

Вчера вечером чувства эти всколыхнулись в ней с особой силой. Они с Рорком сидели в библиотеке, каждый со своей книгой. Из динамиков лилась божественная музыка — фортепьянный концерт Рахманинова. Внезапно Виктория почувствовала на себе пристальный взгляд Рорка.

— Что-то не так? — спросила она, подняв голову.

Он слегка улыбнулся, и его взгляд скользнул по ней, лаская. Она невольно затрепетала и вспыхнула.

— Виктория, — произнес он мягко.

Только это. Одно слово. Ее имя. Но в голосе Рорка было столько чувства, что у нее пересохло в горле и дыхание пресеклось. Каким-то образом она сумела выдавить из себя дрожащую улыбку и произнести глупое «что?».

— Ничего, — сказал он. — Мне просто нравится произносить ваше имя. Оно вам идет. Вам кто-нибудь говорил об этом?

Нет. Никто ей об этом не говорил. И никто никогда не смотрел на нее так, как он, и не было этого ощущения, будто воздух между ними заряжен электричеством.

— Так звали мою бабушку, — сказала она. — Мне всегда казалось, что мое имя чересчур старомодно.

Рорк снова улыбнулся.

— Именно поэтому оно вам идет.

Несколько мгновений она молча сидела, глядя на то, как он медленно встает и идет к ней. И вдруг, словно испуганный кролик, вскочила со стула, уронив стопку журналов на пол, и, бормоча что-то о том, как ужасно хочет спать, убежала в свою комнату.

Запершись, она прислонилась спиной к двери и с прыгающим в груди сердцем закрыла глаза. Одно и то же слово стучало в ее голове с каждым ударом пульса: лгунья, лгунья, лгунья!.. Она была не той, за кого выдавала себя, и теперь, что бы она ни сказала или ни сделала, ничто не способно смягчить ее вину. Что бы подумал Рорк о ее нежном, старомодном имени, так идущем ей, если бы знал правду? Что бы сказал, если бы узнал о том, что она обманом вошла в его жизнь, движимая желанием найти ребенка, которого отдала чужим людям, — ребенка, который рожден был вне брака от мужчины, которого она никогда, по сути, не любила?

Рыдание поднялось из груди к горлу, и Виктория прикрыла рот руками. Почему она не подумала об этом, прежде чем сказать «да», прежде чем остаться здесь воспитательницей Сюзанны?