Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

— Наполеона? — возмутился Жуков. — Наполеон проиграл войну, а я выиграл!

Эта фраза, по мнению В. И. Филатова, запущенная в оборот высокопоставленными работниками ГлавПУРа, должна была представить Жукова в невыгодном для него свете, подчеркнуть манию величия, отсутствие скромности. А получилось вопреки замыслу — офицеры, собираясь в курилках, восхищались смелостью маршала, его остроумием. Старые наркоматовские работники вспоминают, как один генштабист, готовивший проект приказа Жукова, подписал его так: «Первый заместитель Верховного Главнокомандующего». Надеялся неприкрытой лестью заполучить расположение всемогущего Жукова. Однако маршал рассердился: «Я не первый заместитель товарища Сталина, я — единственный заместитель!»

— Виктор Иванович, — спросил я у Филатова, — годы минули, страсти улеглись. Как вы считаете, правильно снимали Жукова?

— Жуков не годился для командования вооруженными силами в мирное время. Война — вот стихия, для которой он был рожден. В мирное время нужны иные качества — больше дипломатичности, политеса, что ли. А какой из него политик. — с двумя классами образования? В том, что он крупный полководец, сомнений нет. А вот политик из него не получился. Проявил близорукость, не помог Молотову и Маленкову тогда, когда те хотели свалить Хрущева, а потом, когда через несколько месяцев Хрущев отправил его в отставку, кусал локти, каялся, что дожил до седых волос, а в людях разбираться не научился. Я неплохо знавал Молотова в его последние годы, так вот, он как-то сказал: у Жукова в политике ничего не вышло, хотя он в нее и рвался, но не для нее, мол, был рожден.

— А вы не можете допустить, что Молотовым двигала обида на Жукова, не поддержавшего старую гвардию в пятьдесят седьмом, отсюда и негативные оценки дипломатических способностей полководца?

— Отчего не допускаю? Однако Жуков при всех его полководческих талантах все же не Суворов и не Кутузов. Те были искусными политиками, поднаторевшими в придворных интригах. Вон Ворошилов после неудачи под Ленинградом и на других фронтах не пропал, даже в Председатели Президиума Верховного Совета СССР вылез. А Жуков, Ленинград и всю страну спасавший, пал жертвой кремлевских козней.

Цена двух фраз

Только в феврале 1958 года, спустя четыре месяца после снятия, Совет Министров СССР принял постановление об его увольнении в отставку и материальном обеспечении. Маршалу предоставлялось право ношения военной формы одежды, устанавливалось денежное содержание в сумме 5500 рублей плюс оклад по воинскому званию и процентная надбавка за выслугу лет. За опальным маршалом сохранялось медицинское обслуживание и лечение, оплата и содержание занимаемой квартиры на равных основаниях с маршалами Советского Союза, состоявшими на службе в кадрах Вооруженных Сил СССР, закреплялась легковая машина для личного пользования и дача за счет Министерства обороны СССР.

С момента смещения с поста министра и до последних дней своей жизни, оборвавшейся в 1974 году в больнице на улице Грановского, Жуков находился под неусыпным оком КГБ. Сняли Хрущева, к власти пришел Брежнев, но опальный маршал по-прежнему был под колпаком спецслужб, не спускавших с него подозрительных глаз. Впрочем, об этом написано вполне достаточно и подробно.

Менее исследована другая тема: за что Хрущев сместил Жукова? В том, что маршал — выдающийся полководец, сомнений не было и тогда. К тому же он дважды спас Никиту Сергеевича лично и, по логике, последний должен быть благодарным ему навсегда. Что же произошло? Какая черная кошка перебежала между ними дорогу?

Эти вопросы становятся все более актуальными в год 50-летия Победы, когда наконец-то военный гений полководца оценен по заслугам, когда в центре Москвы взметнулся памятник и учрежден орден его имени. Пророческими оказались слова маршала, произнесенные в 1957 году по поводу изъятия картины, названной недоброжелателями «Георгием Победоносцем» и их усилиями запрятанной в запасники. «Все равно потомки ее найдут и будут славить», — произнес Жуков, что вызвало на октябрьском пленуме массовый взрыв негодования, зафиксированный стенограммой.

Существует несколько версий мотивов расправы с Жуковым. Одна из них — маршал намеревался захватить власть. Очень, сильно и настойчиво насаждал ее Хрущев. Об этом свидетельствует, в частности, и такой вот фрагмент из его речи на октябрьском пленуме:

— Относительно школы диверсантов… Об организации этой школы знали только Жуков и' Штеменко… Думаю, что не случайно Жуков опять возвратил Штеменко в разведывательное управление. Очевидно, Штеменко нужен был ему для темных дел… Неизвестно, зачем было собирать этих диверсантов без ведома ЦК. Разве это мыслимое дело? И это делает министр обороны с его характером. Ведь у Берии тоже была диверсионная группа, и перед тем, как его арестовали, Берия вызвал группу головорезов, они были в Москве, и если бы не разоблачили его, чьи головы полетели бы…

Претендовал ли Жуков на роль главы государства? По своей популярности он, без сомнения, мог бы посоперничать с самим Сталиным, не говоря уже о Хрущеве. Некоторые исследователи допускают, что именно из этих соображений Сталин и отправил Жукова в 1946 году командовать войсками сначала Одесского, а затем Уральского военных округов — подальше от Москвы, от рычагов власти. Были ли у Хрущева основания опасаться Жукова? Есть сведения, что кое-кто из ближайшего окружения Никиты Сергеевича называл ему прецеденты, которые в то время становились едва ли не тенденцией. Речь шла о том, что многие крупные полководцы второй мировой войны, имевшие в народе огромную популярность, приходили к управлению государствами. Президентом США стал генерал Дуайт Эйзенхауэр, командовавший объединенными вооруженными силами союзников в Европе. В Югославии к власти пришел национальный герой маршал Иосип Броз Тито. В Албании — маршал Энвер Ходжа. Испанией управлял генералиссимус Франко. Францией — генерал де Голль. Северной Кореей — маршал Ким Ир Сен. Это были громкие имена! Словом, Хрущеву было о чем задуматься.

Однако, кроме как у Хрущева, политические мотивы расправы над Жуковым не встречаются больше ни у кого. Да, военачальники обвиняли полководца в грубости, несдержанности, игнорировании их мнения, но отнюдь не в посягательствах на захват государственной власти. Отсутствуют подобные обвинения не только у военных, но и в выступлениях партийной верхушки, которая не преминула бы об этом сказать.

Вторая версия — мотивы носили чисто психологический, эмоциональный характер. Зависть — она и в Кремле зависть. Тогдашний кремлевский ареопаг почти на сто процентов состоял из лиц, имевших генеральские и маршальские звания. Многие члены Президиума ЦК и руководители Совмина находились на фронтах, принимали участие в осуществлении крупных боевых операций и, естественно, мнили себя выдающимися военными стратегами. Но всем им, безусловно, было далеко до Жукова. В 1946 году они инициировали приказ Сталина об освобождении Жукова от занимаемых постов и высылке его из Москвы. В приказе, рассекреченном только недавно, говорилось о том, что Жуков не имел отношения к планам ликвидации сталинградской, крымской, корсунь-шевченковской групп немецких войск, разгром которых он якобы приписывал себе, и даже взятие Берлина не только его рук дело.