Записки фотомодели - стразы вместо слез - Полина Бон

В их гаражах стоят машины, на которых нельзя ездить по российским дорогам, потому что у них низкий клиренс и хрупкая подвеска. Каждая такая машина теряет тридцать процентов в своей стоимости сразу после покупки уже просто потому, что у нее появляется первый владелец. Но это неважно. Важно то, что, продав одну из таких машин, можно объехать весь мир и увидеть его главные чудеса и красоты. Но вместо этого обитатели мира Виктории Дольче лениво фланируют в замкнутых пространствах арт-галерей, где препарируют живых собак и кошек, мажут дерьмом репродукцию «Моны Лизы», рубят топором иконы и распинают на кресте живых свиней…

Гостиные в их пряничных особняках на Рублевке, и спальни в их железобетонно-кирпичных, подсмотренных в кино лофтах, и кабинеты в их раззолоченных ампирных квартирах завешаны подделками под русских реалистов и оригиналами нового поколения аферистов, которые могут выдать за искусство все: от собственных испачканных трусов до конфетных фантиков, приклеенных соплями к старой газете.

На их частные вечеринки приезжают Джордж Майкл, Кристина Агилера, Кайли Миноуг. А почему бы не приехать, если любая названная сумма гонорара не смутит заказчика, уставшего от того, что на свете нет вещи, которую он не может купить?!.

Да, эти люди живут так, как будто они бессмертны, и я, познакомившись с ними, осознаю, что бессмертие – страшно утомительная штука…

Бледный человек с перекошенным от безмолвного крика ртом с картины Эдварда Мунка снова возникает в моей голове. И от напряжения, сводящего судорогой его фигуру, он выгибается, как вопросительный знак. Я вспоминаю корчащегося в истерическом смехе бородача на поминках. И начинаю понимать, почему многие обитатели этого мира так громко разговаривают, буквально орут все время. Они не только стараются переорать друг друга и беспрерывно играющую музыку. Они пытаются заглушить ужас перед пустотой, скукой и одиночеством.

Но мне почти не страшно: ведь у меня есть опытный друг и учитель. Виктория вводит меня в этот мир с терпением мудрой наставницы, объясняя и комментируя все происходящее в нем.

С непременными, как обязательный элемент дресс-кода, очаровательно-идиотскими улыбками на лицах мы стоим посреди просторного помещения, окрашенного в цвет шоколада. В этом колоссальном шоколадном батончике в очередной раз собраны все сливки этого города.

С бокалом шампанского в руках, успевая здороваться и обмениваться ничего не значащими репликами со знакомыми, Виктория проводит для меня экскурс в мир обитателей своей планеты.

Белое длинное платьеBOSS Blackидеально подчеркивает ее фигуру мальчика-девочки – воплощенного прекрасного андрогина, делая ее объектом теплых и мягких, как растопленный сыр, взглядов. Кого-то Виктория просто не замечает. Кому-то улыбается. Периодически ее губы, такие правильные, естественные и свежие и такие подчеркнуто безразличные и отстраненные (что делает их еще более соблазнительными и притягательными) прикасаются к чьей-то щеке или шее. Иногда поджаренной на солнце или в солярии. Иногда покрытой сеткой нездоровых кровеносных сосудов. Кому-то Виктория может небрежно помахать оголенной до плеча легкой ручкой. Она произносит непринужденно и немного небрежно слова, адресованные тем, с кем она здоровается.

– У! Ты с новым кавалером!

– Прекрасно выглядишь!

– Да, ты тоже. Отдыхала?

– Да, в декабре была в Милане. А на Новый год ездила в Кур. А после Рождества улетели на месяц на Маврикий, расслабиться…

– Отлично. Ну а я была с семьей. А потом занималась шопингом…

На птичьем языке этой планеты этот диалог имеет куда больше смысла, чем может показаться. Это больше чем приветствие – это ритуальный танец языков и тел, призванный показать, кто есть кто на момент встречи. Но даже если участники этого диалога в момент разговора брошены любимым, находятся в депрессии и остро нуждаются в деньгах, то они всеми силами будут стараться не выдать этого. Наоборот, они так распушат свой хвост, чтобы у всех рты пооткрывались от их великолепия. В этом состоит главный смысл всех этих ритуалов.

В перерывах между обменом любезностями и знаками Виктория с упоением посвящает меня в тайны обитателей своего мира.

Не меняя положения рук и головы, Виктория улыбается немолодой невысокой брюнетке с бровями-ниточками, похожей на Эдит Пиаф. Одетая в черное короткое платьице дама улыбается в ответ одними губами.

– Это Нателла Азимова. Последний муж, владелец крупной телекомпании, оставил ей около ста миллионов долларов. И все свои акции. Умер от сердечного приступа в прошлом году. Самое интересное, что ее первый муж тоже был акционером этой же самой телекомпании. И тоже умер. Его убили в собственном подъезде. Убийц и заказчиков, естественно, не нашли. Он, естественно, тоже все завещал ей. В результате теперь она является крупнейшим акционером одной из самых успешных телекомпаний ну и наследницей счетов в банках, загородных домов, квартир, зарубежных вилл, оставшихся от двух мужей. – Предупреждая мой вопрос, Виктория коротко замечает: – Естественно, разговоры о том, что мужей заказала жена, тоже были. Но никто ничего не доказал. А главное, что особенно и не старались. Нателла – прекрасный художник и декоратор. Она дружит со всей Рублевкой. Всем делала интерьеры: от прокуроров до миллиардеров. Подозревать ее в чем-то даже не очень прилично. Кто хочет признаваться себе, что дружит с женщиной, которая убила двух мужей?

Пузырьки шампанского приятно покалывают язык и оставляют нежное мускатное послевкусие.

Когда из массы жующих, выпивающих, соприкасающихся друг с другом людей отделяется компактная фигура человека в дорогом костюме без галстука, Виктория на несколько секунд озаряется своим неповторимым ангельским сиянием.

К нам подходит мужчина с приятной неброской внешностью. Так должны выглядеть настоящие мачо: усталый взгляд, густые брови, темные, чуть редеющие волосы, выразительный подбородок, проступающая на щеках щетина. К сожалению, по причинам маркетингового характера в массовом сознании этот образ мачо вытеснили долговязые и длинноволосые пидоры с пухлыми губами, носами, выровненными ринопластикой, и прокачанными мышцами пресса.

Виктория обнимает незнакомца за плечи и целует в губы. Она представляет нас друг другу. У мачо странное имя – Илиас. Несколько минут мы мило беседуем ни о чем. Когда Илиас покидает нас, Виктория не забывает снабдить меня исчерпывающей информацией.

– Илиас – отличный парень. Правда. Верить ему не стоит, но доверять можно. Вокруг него много разных историй. Про его аристократические корни во Франции и еще где-то. Но скорее всего, он сам это все и придумал. Я знаю, что он учился в Ташкенте. Скорее всего, он там и родился. А потом, уже в Москве, понял, что себя нужно дорого продавать. И занялся этим вполне успешно. Илиас знает всех. И умеет стать необходимым именно тем людям, которые хотят потратить деньги на что-нибудь. На ресторан, на издательство, на клуб – не важно, на что… Илиас умеет давать людям то, что они просят. И получает от всего этого удовольствие. С такими людьми приятно дружить: после разговора не возникает желания мыть руки и лицо с мылом…