Я - мемуарю! - Яков Иванов

«- Ура-а-а-а! Яша вернулся с фронта!» -радостно завопили мои друзья и стали кидаться букетами лютиков. Затем они выдернули меня из колонны и, под завистливые взгляды толпы, стали шумно со мной обниматься. Но, оказывается, война еще не закончилась и полковник Н. пока еще не отдал приказ о демобилизации. Поэтому меня вернули в строй и вперли выговор «за неприличное поведение». Делая это взыскание, командир свирепо вращал своим роговым отсеком, а сам, змеюка, все косил одним глазом на стройные загорелые девичьи ножки…

Однако не всем, так тяжело как мне, доставались маленькие лейтенантские звездочки. Некоторые, очень мудрые студенты, сразу же по прибытии в летние лагеря подхватывали дизентерию. Ага, конечно! Разве можно после домашней курочки, борща и фаршированной рыбы, резко садиться на пшенку и концентратный кисель? Плюс ко всему, надо вставать в 6 утра, делать физо и потеть на учениях весь день, как медный чайник. От таких жизненных перемен начинает бурлить желудок и варить голова. И вот уже у медпункта выстраивается километровая очередь с кулечками в руках. В каждом из этих пакетиков находятся личные экскременты пострадавших. Их говно, для тщательного изучения, требовал фельдшер. После этой процедуры приезжал белый автобус и увозил «больных» в госпиталь г. Кривой Рог. Пронюхав, что таким образом можно отлынить от службы, студенты с вечера занимали очередь к полковому эскулапу. «Деза», как из пулемета косила наши ряды! Все это продолжалось до тех пор пока, наконец, наши командиры не сообразили, что к чему, и стали применять адекватные меры.

Однажды утром, они выстроили очередную партию косящих под дезуху, вручили им в руки топоры, лопаты, моток колючей проволоки и пару палаток. До обеда была вырыта яма 1,5 х 1,5 м («сральня» - как афоризмично выразился майор Н.), вбиты в землю колья, натянута колючка, установлены палатки и вывешена табличка «КАРАНТИН». Вход и выход, а также общение с жителями этой импровизированной врачебной зоны были строго запрещены. Больным приказали: есть в больших количествах перловую кашу (для сгущения кала), пить кипяченую воду и испражняться, свисая очком над ямой, чтобы дежурный офицер имел возможность контролировать улучшение анализов. Надо сказать, что меры имели успех, - количество заболеваний снизилось почти до нулевого процента. Все же это хорошо, - учиться и быть учимыми.

Завершу писание этой главы любопытными статистическими данными:

1. За два месяца я похудел на 8 кГ.

2. По приезду в общагу, сразу после окончания сборов, проспал 20 часов.

3. И так жрать было охота, что рыгать хотелось.

ПРАКТИКИ И ДИПЛОМИРОВАНИЕ.

Благодаря производственным практикам, я побывал почти на всех крупных металлургических гигантах Украины. «Южмаш», «Петровка», «Криворожсталь», «Азовсталь», «Запорожсталь» и т.п. и т.д. Для студентов ПТЭ, это не пустые слова. Уж мы вволю понюхали аромата кокса и попрыгали через огненные реки металла. Все предприятия, где мы практиковались, объединяло одно, - студенты там никого не интересовали и, как таковые, были просто не нужны. Помниться мне, на «Криворожстали», мы сами позаписывали друг другу в табелях отзывы о практике, поставили оценки, расписались и, заверив весь этот бардак печатью заводской библиотеки (благо, она была кругла и неразборчива, а также лежала без присмотра), спихнули наше творчество преподавателю Ж . Доцент проницательно улыбался, но правила игры принимал, - ведь сам когда-то был студентом.

После второго курса у нас была практика на рабочих местах. Я, Том, Валера С ., Вова и Серега К . попали работать на Приднепровскую ГРЭС. Зачислили нас в бригаду рештовщиков и два месяца мы устанавливали леса для ремонта котлов. Что и говорить, изначально нас обьебывали, как хотели - и КТУ (коэффициент трудового участия) ставили маленькое, и разряд присвоили низкий, и недодавали талоны на молоко. По всей видимости, наши молочные продукты поглощал мастер Черный, и они уже ввиде сала оседали на его ненасытном чреве. Все эти безобразия продолжались до тех пор, пока Томаш в порыве откровения, пообещал «надавать п…дюлей», работающим с нами четверым слесарюгам. В ответ, эти мужички долго о чем-то совещались с мастером и, как результат, проблема с КТУ и молоком отпала. Но горечь осталась и по окончании практики Томашвили внес предложение - прибить рабочие каски гвоздями к дощатому полу, а я - приклеить намертво к столу эпоксидным клеем домино, которым работяги игрались в обеденное время. Но потихоньку все нормализовалось, мы втянулись в процесс производства и мучило лишь одно, - все время очень хотелось спать. Лето, охота погулять, и попробуй-ка ложиться в 2 часа ночи, а уже в 5 утра ехать на работу. Я как-то не очень могу спать без определенного комфорта. А вот Сереге Томашвили вся эта комфортабельность была до одного места, - он мог спать повиснув на поручни в автобусе; он спал в мастерской на листе шифера, подложив под голову огнеупорный кирпич; и однажды, я застал его спящим на куче металлолома. Как объяснить этот феномен? Что это, - или крепкие нервы или связь с космосом? Не знаю…

Девять человек из групп ПТЭ направили на преддипломную практику в г. Жданов на комбинат «Азовсталь». Надо отметить, что Жданов (он же Мариуполь) весьма дымное место, где из водопроводных кранов течет мутная, ракушечного вкуса жидкость. С такими же мутными глазами нас встретили и на предприятии. Выделенный руководством завода куратор устало вздыхал, и его печальные ближневосточные глаза, как бы говорили нам: «А не пошли бы вы на х…, ребятки!» Он распределил, прибывших студентов ДМетИ, по производственным участкам, где нам и предполагалось собирать информацию. С тех пор, мы его больше не видели. Лично меня интересовали вопросы, связанные с «Усовершенствованием системы утилизации ВЭР методических печей стана 3600 металлургического комбината «АЗОВСТАЛЬ» (тема моего диплома).

Как я уже говорил выше, нами откровенно никто не хотел заниматься, брезговали возиться с такой мелюзгой. Польщенные таким радушным приемом, я и Виталий, плюнули на эту практику и поехали обратно в Днепропетровск. Добирались через Донецк. И так как, между поездами, у нас имелся некоторый промежуток времени, - решили сходить в привокзальный ресторан. В меню значилось три блюда: солянка, бефстроганов и шампанское. Но, отнюдь, не хлебосольность заведения больше всего поразила нас. А то, что вокруг сидели мужчины с накрашенными глазами.

«Педики, - шипел мне на ухо Виталик, - много педиков, конгресс педиков. Гамбург. Надо бежать отсюда!»

«Не создавай мнение, - отвечал я, - давай кушать, пока к нам не пристают. Может они пассивные гомосексуалы?