Я - мемуарю! - Яков Иванов

После сказанного командиром «Ха-ха-ха!», весь взвод, согласно уставу, должен был захлебываться от смеха.

Как- то раз, я наблюдал очень даже занятную картинку. Дело было так. Командир взвода послал меня в преподавательскую за каким-то наглядным пособием. Дверь в кабинет, находилась в чуть приоткрытом состоянии, и я, слегка постучав, вошел.

Увлеченный каким-то занятием, комсостав даже не заметил моего появления. Офицеры, склонившись над столом, что-то выкрикивали и возбужденно черкали на планшете цветными карандашами. Их лица излучали такое одухотворение, что даже покрылись капельками пота.

Я тихонько подкрался и осторожно заглянул поверх их спин. То, что я увидел, поразило меня своей законченностью, совершенством и изящностью! Это была карта славного города Днепропетровска. Но великолепие заключалось не в этом, а в нанесенном на нее плане расположения пивных баров. Причем, все было сделано в лучших традициях советской военной картографии. Каждое заведение имело свой символ, характеризующий тактико-стратегические данные (бочка с пивом, павильон со стойками или пивной ресторан). Цветность обозначала качественные характеристики (например, красный цвет наносился на приличные заведения). Везде стояли каллиграфически исполненные надписи о наименованиях, данных этой точке народом. В общем, все было так мило, что я не выдержал и попросил перефотографировать этот документ… У офицеров сделались лица, как у людей с размаху севших на свои собственные яйца. Меня изгнали из преподавательской, предварительно громогласно обматерив.

А, действительно, иж чего захотел, - секретную карту ему подавай! Совсем оборзел!

И все же продолжим военную тематику нашего доклада. Но мне ли конкурировать, в способах обливания нечистотами, с такими гигантами эфира, как «Голос Америки», «Немецкая волна» и «Свободная Европа»! Зачем зря пинать воздух? Я расскажу в двух эпизодах (хм, мыслю категориями С. Спилберга) о находчивости и смекалистости командиров Красной Армии, и еще о том, что ничто человеческое им не чуждо.

ЭПИЗОД 1. Лето 1986 года выдалось подозрительно жарким. Температура воздуха стояла на отметке +32оС, стрелка влажности указывала на слово «низкая», а пыльные бури стали обычным явлением. Мужская половина ДМетИ была отправлена в летние лагеря под Кривой Рог, что бы на деле доказать обоснованность своих претензий на офицерский чин. Жили в палатках, по 10 человек в каждой. Местность вокруг нашего табора, представляла собой унылый пейзаж степи, с изобилием унылых сусликов, и унылых пчел, которые в свою очередь уныло оплодотворяли чахлые полевые цветочки.

По близости, находилась артелерийская часть, жизнерадостный командир которой обожал ночные стрельбы, и студентам частенько приходилось засыпать под грохот канонады. Кормили сносно (по-видимому, стратегическими запасами 50-х годов), и когда нам после принятия воинской присяги выдали по паре праздничных яиц, то после удаления скорлупы они приняли такой интенсивно-сливовый вид, - как будто бы их прищемили дверью и долго содержали в таком состоянии. Иногда, наш суровый рацион разнообразили субботние приезды «Автолавки». Наглая торговля спихивала нам такие «деликатесы», на которые в обычной жизни я, в лучшем случае, не обращал внимания. Например, целлофановые пакетики с шариками конфет, типа «драже». Этими, с позволения сказать, конфетками можно было смело заряжать бетонобойные снаряды. Или же непонятного срока годности лимонады, в которых осадок уже давно превратился в камень. Но здесь, хоть у работников автомагазина хватило мужества оборвать этикетки с бутылок. Справедливости ради, отмечу, что лишь печенье было наисвежайшим. Я, в мгновение ока, умолотил три пачки, запив все это литром колодезной воды. Рядом на солнышке грелся Игорек К., который слопал четыре пачки, но и это, говорят, не предел человеческих возможностей. Но ладно, хватит о кулинарии, перейдем к прозе жизни.

С моим именем связано одно, самое значительное, происшествие на тех памятных сборах. Я тогда нанес ощутимый урон Красной Армии. Это произошло на полигоне, где мы должны были накатать на танке определенное количество времени. Для этой цели нам выделили два «Т-72» и две зенитные самоходки на базе ходовой части «Т-55». Надо отметить, что первые две боевые машины отличались от вторых, как жопа от пальца. Танк «Т-72» - отличная штучка! Я просто поражаюсь, как Хусейн имея их на вооружении, не раздолбал в пух и прах жиденькие американские танкетки? Эх, ему бы еще в помощь наших танкистов и тогда посмотрели бы, что марка «сделано еще в СССР» не такая уж хреновая. Стоп! Хватит выдавать военные тайны.

Итак, я залез в танк (мне выпал «Т-72») и получил задание: объехать круг радиусом три километра и затормозить у, вкопанного в землю, полосатого столбика. Причем, оценка ставилось за вот эту самую «заторможенность», т.е. если ты останавливал машину на уровне столба, - получал «отлично»; если пересекал границу на расстояние до 1 метра - «хорошо»; ну, а если больше, чем полкорпуса танка, получи «удава»; за наезд же на столбик, - прилетал «неуд».

Вы когда- нибудь прыгали с парашютом? Нет? Тогда Вам сложно понять человека, который разогнал махину весом 37 тонн до скорости 60 км/ч. Я мчался и пел, как люксембургский соловей, мне было хорошо от чувства собственной значимости. Да-а-а! Сильный перец, когда красный.

Настроение было о’кей. Ну думаю, сейчас, как ковбой из рекламы «Мальборо», резко заторможу своего бронированного коня у метки, означающей оценку «отлично». Почти так все и вышло: я лихо подкатил к финишу, резко дал по тормозам и перевел рукоятку скорости в нейтральное положение. Вот тут-то и подстерег меня конфуз! Скорость-то я сбросил, но рычаг установил не на «нейтралку», а не метку «1». И как только была отпущена педаль, танк рванулся, и всей своей массой врезался в бок щупленькой зенитной установки. Настала щемящая душу тишина, которая хуже любой бомбежки. 5,4,3,2,1 - Пуск!!! Пошла первая! Через десять секунд мои наушники буквально распирало от отборного мата. Слышались такие обещания, что я уже стал подумывать, - а не закрыть ли мне люк и не дать ли на полном газу в сторону румынской границы?! В перископе замаячила озлобленная рожа майора Н., с неправдоподобно выпученными глазами. Хм, однако…

Когда же я, наконец, решился выползти из люка, на мою голову, горной лавиной, обрушился мутный поток словоизлияний. Майор Н. очень переживал за боевую технику, а что до физической целостности студентов, - ему было по-х…й. Он, как полоумный носился вокруг танков, прижимался к еще теплым бортам щекой и стонал, цокая языком, подсчитывая повреждения. Такое бережное отношение к вверенному имуществу характерно для всей Советской Армии. То, что человек мог получить травму или ранение абсолютно не принималось в расчет, а главное, как говорит старшина: «…вы ребята, при ядерном взрыве, держите автомат на вытянутых руках, что бы когда он начнет плавиться, раскаленный металл не капал на казенные сапоги…»