Хеллтаун - Мария Минаева

— Милашка какая, — охранник расплылся в простодушной улыбке при взгляде на ребенка. — Как зовут?

— Кóра.

— Интересное имя. Как из мультфильма того… забыл название.

— Да-да! — согласился Дэн, понимая о каком именно мультфильме речь. — Это я выбирал имя. Жена до последнего упиралась. Говорила, это глупо, никто не называет детей в честь героев мультсериалов.

— Да нет, это круто! — мужчина не мог отвести взгляда от дочери Каннингема, а та вовсю мешала застегнуть липучки на памперсе, ведь все еще с энтузиазмом дрыгала ножами. — Боевая малышка Кóра. Мы с женой много лет пытались родить мвлыша, но не… — Через большой лоб охранника пуля прошла навылет и врезалась в стену. Ни дочь, ни ее отец задеты не были, ведь находились значительно ниже.

Тело мужчины шумно упало на пол, Дэн продолжает с ужасом смотреть в его застывший в одной точке взгляд. Дочь опять начинала плакать, чем привела отца в чувства. Быстро застегнув ее подгузник, Каннингем пытается ее успокоить словами, покачиваниями, одновременно с этим быстро разбирается со слингом, чтобы поместить девочку обратно в карман. Когда сделать задуманное получается, Дэн вытаскивает из рюкзака пистолет. Но куда бежать и что делать, мужчина пока не понимал, а страх, растерянность и паника не самые лучше помощники в мыслительном процессе в стрессовой ситуации.

Со второго этажа слышен женский крик. Выстрелы. Вдруг прямо на ступени лестницы перед Дэном выбегает темноволосая женщина в цветастом платье. Увидев Каннингема с пистолетом в руках на противоположном конце лестницы, пугается и вскрикивает, собираясь бежать назад. Очередь из пуль пригвождает ее к стене. Из-за стрельбы в ушах звенит, сердце стучит как бешенное, а прямо над сердцем, на груди плачет ребенок; дочь отчаянно прижимается к отцу, ища в папе спасения и защиты от творящегося ужаса.

Нужно что-то делать, Дэн понимает это. Нужно бежать. Бежать к главному выходу далеко — мужчина хватает рюкзак и бежит прямо к стеклянной стене напротив; стеклянная дверь в стене ведет на задний двор. Каннингем надеется, что оказавшись на улице, обежит дом, доберется до своей машины и свалит отсюда на максимально возможной скорости.

Повезло! — стеклянная дверь не заперта. Однако обежав плетеные кресла, столы и уличный гриль, Дэн едва ли не носом утыкается в высокую плоскую стену песчаного цвета. Она огораживает весь задний двор. Выход не предусмотрен.

«Нет! Нет, это не тупик! Еще есть шанс!» — думает и бежит внутрь дома. Если так выйти не получилось, то сбежит отсюда точно так же, как и вошел.

Дэн перепрыгивает через мертвого главаря на пути к коридору. Каннингем дергает ручку двери в прихожей, толкает ее вперед, но она не поддается. Выход заперт и, видимо, открыть его сможет только Лорэйн. Еще получится ее найти? Дэниел разворачивается и бежит в соседнее помещение, а там его встречает Кевин возле еще одного убитого охранника на полу. Биртич доволен собой, он улыбается все той же ужасной улыбкой, которую Дэниел видел у него вчера, после «экспериментов» над трупом.

— Я же говорил, любовь моя, никто тебя не тронет, пока я здесь рядом.

6

Семь тел сбросили в бассейн: три охранника, пожилая дама, молодой парень и его ровесница, а еще женщина в цветастом платье.

На самом деле в доме Лорэйн оказался солидный оружейный арсенал. Было всё, что только мог вообразить себе искушенный мозг любителя охоты. Из-за того, что электроэнергию в городе вырубили, прежние жители особняка додумались перевести его на питание всё от того же подвального генератора, за счет которого функционировала сложная система безопасности. Это означало, что здесь полные холодильники сохранили в нормальном состоянии свое содержимое. Вечером того же дня новые владельцы дома, а точнее жестокие убийцы и захватчики, сразу после того убрали трупы, решили отпраздновать свою триумфальную победу с алкоголем и набиванием животов пищей.

Вслух праздником это никто не называл, но именно так вечерний общий ужин воспринимал Дэниел. Митч спокойно жарил на гриле мясо из морозилки, и ему всё равно, что рядом в бассейне плавают человеческие тела; Лорэйн и Вова накрывали на стол и занимались совместной готовкой как в чертовой романтической мелодраме, словно это вообще не они были участниками недавней резни; Кевин сосредоточился на подборе музыки для вечера, совершенно позабыв, что на его совести вина за смерти ни в чем не виновных людей. Но Каннингем всё помнил. И даже если захочет забыть, то теперь ничего не получится.

Когда несколько часов назад Дэн вышел к Кею и увидел того довольным и улыбающимся возле трупа охранника, услышал ту идиотскую шутку про «тебя никто не тронет», то был в бешенстве.

— Открой это чертову дверь прямо сейчас! — кричал он, позабыв о том, что на его груди малышка-дочь. — Я оставаться здесь не намерен!

— Спокойно, дружище, не кричи как резанный. — Кевин кивнул на ребенка, — совсем доченьку свою растревожил, разве так можно?

— Дверь мне открой!

— Как? Я пароля не знаю, — продолжал ехидничать Биртич.

— Кевин, мать твою, я тебе твои шутки знаешь куда запихну? — злился мужчина. — Зови сейчас же Лорэйн, пусть открывает!

— Дэн, остынь! Господи, что ты так распетушился! Посмотри на себя, — рассмеялся бывший друг, специально указывая на его лицо пистолетом в руке словно указкой, — пятнами весь пошел, гляди-ка. Я не открою тебе дверь, пока ты не успокоишься. Как же я могу отпустить тебя в таком состоянии, что я за друг буду, если так сделаю? Всё, в том числе и твой уход, вечером обсудим. За ужином. Но, сразу тебе скажу, до утра ты всё равно никуда не уйдешь. Что ты там мне вчера говорил, когда отправлял меня с Вовой ночью за машинами? Что ночью не гуляешь из-за дочери? Вот и подождешь до утра сегодня, спешить тебе все равно некуда во время конца света.

Если бы не дочь на груди, Каннингем бы прямо там превратил в отбивную эту самодовольную рожу. Но мужчина не давал выхода гневу, молча терпел. Сев на тот же пуф у лестницы, где менял пеленки дочери, Дэниел так же молча наблюдая за остальными. Неужели всем на самом деле плевать на резню? Что не так с этими людьми?

Садиться за общий стол со всеми Дэниел тоже не горел желанием, но Кевин непрозрачно намекнул, что он здесь главный и лучше подчиняться ему. Или будут проблемы. Уложив дочь спать в одной из пустых комнат, Каннингем спустился вниз и сел на свободный стул. Спокойная песня негромко играла