Прах и пепел - Татьяна Николаевна Зубачева

выплюнула негра, а его придержала, накрываясь им.

– Я доплачу.

– Время истекло, – повторил Хрипатый. – Прошу прощения, миледи, но я их забираю. С этой минуты они мои, – и рявкнул: – А ну, встать, погань рабская!

Он осторожно вышел из неё и, шатаясь, встал.

– Одевайтесь, живо.

Где его одежда? Она рвала её с них, где она? Всё плавало в тумане, страшно хотелось есть. Спотыкаясь, он добрёл до валявшегося в углу вороха. Рубашка, штаны, ботинки. Рядом, тихо постанывая, одевался негр. Лёжа на кровати, она следила за ними хищно блестящими глазами.

– Моего отзыва не спрашиваете?

– Я не сомневаюсь в его благоприятном характере, – рычит Хрипатый. – Вы, оба, живо!

Как они добрели до машины, он не помнит. Хрипатый пинками забросил их в кузов, даже не сковав, и поехали. Они безвольно катались по днищу, понимая, что это конец. Такими они сортировку не пройдут. Машина остановилась. Хрипатый за шиворот вытащил их из машины и сильно толкнул, как бросил. Он пробежал несколько шагов и упал. И остался лежать. Сил уже не было, но всё-таки подобрал под себя руки и стал приподниматься. И тут рядом с ним так же упал негр, а Хрипатый приказал:

– Спите.

Он послушно опустился на землю, повернулся на спину и закинул руки за голову, закрыл глаза. Рядом так же лёг негр.

– Слушаюсь, сэр.

Кто это сказал? Он или негр? Неважно. Впервые он спал на земле, прямо на траве, колющей через рубашку, и не замечал ничего. Рядом звучат голоса, он слышит, не понимая.

– Штрафа за опоздание не боишься?

– Всего бояться, так в гроб ложись и сам крышкой накройся.

Кто говорит? Хрипатый, шофёр? Это не ему, он спит. И земля трясётся под ним пружинным матрасом.

– Уработала парней.

– Она хотела троих, да денег не хватило.

– Таких стерв сразу давить надо.

– Да, женишься на такой, и всю жизнь на её спальников горбатиться будешь.

Он лежит, закрыв глаза и вздрагивая вместе с колышущейся под ним землёй. Рядом громко со всхлипываниями дышит негр. И наконец земля перестаёт дрожать, рубашка липнет к мокрому от пота телу, голоса надзирателей глохнут и исчезают. Его разбудили лёгким пинком под рёбра.

– Жри.

– Да, сэр, – шевельнул он непослушными губами.

Кажется, это был кусок хлеба. А может, и нет. Он проглотил его, не почувствовал вкуса и уронил голову.

– Спи ещё.

И кажется, второму так же дали поесть. Им дали ещё поспать, потом подняли пинками, надели наручники и втолкнули в кузов. Приковали низко, лежать было легко, и до Паласа он спал. Врач осмотрел их полусонных, вяло дёргающихся, когда нажимали на точки, и отправил в душ. И в камеры. И к следующей смене он уже был в норме…

…Эркин поёрзал, не открывая глаз, с удовольствием чувствуя, как скользит кожа по рубашке. Теперь ещё пять лет можно не мазаться. Если, конечно, ему дадут столько прожить.

Графство Эйр

Округ Гатрингс

Джексонвилл

К комендантскому часу они вернулись в гостиницу. И оба сразу отправились в ванную. Фредди сосредоточенно выскоблил щёки, пока Джонатан мылся под душем, потом молча занял его место. Джонатан перешёл к зеркалу и стал бриться.

Когда они вышли в гостиную, стол был уже накрыт.

– Перекусим, – разжал губы Фредди.

– Резонно, – кивнул Джонатан. – После одиннадцати – понятие растяжимое.

Они ели без спешки, но не смакуя. Не до того. Наконец Фредди разлил по чашкам кофе и откинулся на спинку стула.

– Что успел, Джонни?

– Здесь были бои.

– Не ново. Пит?

– Спёкся. Русские взяли его на мародёрстве.

– Туда и дорога.

– Он болтун, Фредди.

– Вот пусть русские его болтовню и слушают. Найф точно здесь был?

– Да. Но смылся, как только заварилось.

– Смотри-ка, – хмыкнул Фредди, – и впрямь ещё соображает.

– Остальная мелочь…

– Не мараемся, – кивнул Фредди. – Теперь по делу. Я был у этого святого психа. Его команда уже ушла домой, и мы поговорили.

– Лом наперевес отвлекает, – понимающе заметил Джонатан. – Ну?

– Сиди крепче, Джонни. Парни были образцовыми прихожанами. Каждое воскресенье от «возрадуемся» до «аминь». И ртов не раскрывали.

– Ни хрена себе! Эндрю?!

– Во-во, Джонни. Я даже решил, что кто-то точно рехнулся.

– Ну и пресс тут был, – потрясённо сказал Джонатан.

– Верно, Джонни. Давить начали ещё с весны, так что нанимались парни не из-за денег.

Джонатан залпом допил свою чашку.

– Чёрт! Из рук эту гниду вынули! – он витиевато выругался по-ковбойски.

– Мы своё возьмём, Джонни, – успокаивающе заметил Фредди. И философски добавил: – Если русские нам что-то оставят.

– Да, ты не слишком раскрылся?

– Были другие варианты? Бобби, Алекс и два солдата. Не страшно.

Джонатан с сомнением покачал головой, но промолчал.

– Так, Джонни. Что ещё? Эркина взяли на горячем. Буквально оторвали, тот уже хрипел. На парне сильно за десяток висит.

– В общей суматохе могли и перепутать.

– За счёт других цветных не получится, Джонни. Русские сгребли всех. Город прочесали капитально. Но цветных брали, только кого застукали в схватке, а вот белых… Форма, оружие, свидетельские показания, своя информация.

– Понятно. Ещё?

– Девочка была в Цветном. Пришла ночью, вся в крови, перепуганная. Эндрю убили у неё на глазах.

– Сволочи. Это же…

– Не перебивай. Я сам загибать умею. Куда она делась, поп не знает. Были две белые девчонки, близнецы. Возможно, они увели её с собой. Рыжие, веснушчатые, зеленоглазые.

– Сколько им?

– Лет по семнадцать. Ухаживали за ранеными.

– Больницу проверил?

Фредди кивнул, допивая кофе.

– Я сразу о ней подумал. Но там их с утра тридцать первого не видели. Ушли с доктором Рудерманом. Доктора свора размазала. Это его похороны обсуждали врачи. Единственная ниточка, что девчонки, возможно, из угнанных.

– Понятно. А у этих двух из конторы?

– Их душещипательные и душераздирающие рассказы заканчиваются Хэллоуином. Куда делась Джен, они молчат вмёртвую.

– И молодая? – удивился Джонатан.

– Джонни, одного обаяния, что я на неё потратил, мне хватило бы на обольщение трёх монастырей. Это девчонка с фермы, Джонни. И она спасает подругу.

– А старая?

– Без изменений.

Фредди посмотрел на часы и встал.

– Без четверти, Джонни. Ты как заказал?

– После одиннадцати в любое время. Убираем?

Фредди кивнул. Джонатан вызвал коридорного. А когда грязную посуду убрали, поставил на стол бутылку хорошего коньяка и три рюмки.

Потом они сели к столу и стали ждать. Фредди заново прокручивал в памяти сегодняшние события…

…Большие светло-голубые глаза смотрят на него с плохо скрываемым страхом.

– Что вам надо?

– Я хочу поговорить с вами, мисс.

Гордо вскинутая голова.

– А я не хочу говорить с вами, мистер.

Он мягко берёт её под руку.

– Зря, мисс. Я провожу тебя, и мы отлично поболтаем дорогой.