Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Подтверждением тому стали практические действия нового Генсека. В первые два года его правления еврейская эмиграция нисколько не возросла по сравнению с предшествующим периодом и составляла всего около одной тысячи человек в год, что якобы подтверждало тезис “из счастливой страны не бегут”.

В то же время тысячи отказников увольнялись с работы и были лишены элементарных гражданских прав. Многие из них лишались свободы и отсиживали долгие сроки в тюрьмах и лагерях.

Свобода слова и печати вылились, в первую очередь, в издание массовыми тиражами брошюр, газет и журналов, пропагандирующих национальную вражду. В этом пальму первенства прочно удерживали такие известные в стране юдофобские издания, как “Наш современник” и “Литературная Россия”, находящиеся на государственных субсидиях.

Никто из руководителей партии и правительства не осмелился осудить безнаказанные хулиганские выступления фашистского общества “Память”. Юдофобские проявления не встречали серьёзного сопротивления со стороны видных партийных и государственных деятелей страны.

На 19-й партийной конференции, в 1988-ом году, зал восторженно воспринял откровенно антисемитское выступление писателя Юрия Бондарева, оставленное Горбачевым без комментариев. Его молчание могло быть расценено только как согласие с призывами известного идеолога борьбы с сионизмом.

Орган ЦК КПСС, “Правда”, и вслед за ней все другие центральные и республиканские газеты продолжали клеймить Израиль, как государство-террориста, угрожающего войной своим мирным арабским соседям. Советский Союз упорно воздерживался от восстановления дипломатических отношений с Тель-Авивом даже тогда, когда все остальные страны, возглавляемого им “социалистического лагеря” уже направили туда своих послов и имели широкие экономические, политические и культурные связи с единственным демократическим государством на Ближнем Востоке

Об отношении Горбачева к праву каждого человека свободно выезжать из любой страны, включая собственную, и возвращаться в неё, предусмотренного Хельсинкскими соглашениями и другими международными документами, подписанными СССР, можно судить не только по цифрам еврейской эмиграции в первые годы его правления, но и по издевательствам, которые чинились над людьми, которым удавалось получить разрешение на выезд из страны. Их лишали советского гражданства и ещё требовали за это беззаконие унизительной оплаты в размере нескольких месячных окладов среднего специалиста. Каждого еврея-эмигранта пропускали через иезуитскую процедуру публичного посрамления, требовали не только безвозмездного оставления своего жилья, но и оплаты за его ремонт, лишали заслуженной трудовой пенсии и принуждали сдавать боевые и трудовые награды. А чего стоил таможенный досмотр в поисках крамолы и контрабанды?

В общем партия и её новый лидер ещё не решались поступиться своими “принципами” и давно созревшей к выезду семье Вовочки вновь пришлось отложить свои планы “на потом”.

146

Мишенька слов на ветер не бросал. Когда он на нашем юбилее в декабре обещал преодолеть отставание и подарить нам не просто очередную внучку, как это уже успели сделать другие наши дети, а наследника и продолжателя фамилии, у него на это были определённые основания. Он тогда мог уже давать какие-то обещания, так как знал, что Ирочка ждёт ребёнка.

Неясным оставалось другое: на каком основании был обещан мальчик? Тогда ещё советская медицина не всегда могла предсказывать кого именно следовало ждать родителям в ранней стадии беременности. Когда мы задали этот вопрос сыну, он ответил, что в этом нисколько не сомневается потому, что на этот счёт у него с Ирочкой нет никаких разногласий. Они оба хотят сына и поэтому только так должно быть. Так это и произошдо!

Свой декретный отпуск Ирочка провела в Могилёве. Она не рискнула доверить важный и ответственный процесс деторождения медикам провинциальной больницы Крайнего Севера и пожелала оказаться в эти жизненно-важные дни под наблюдением доброго друга семьи Этти Евсеевны Мизиковской-Берлиной.

Роды прошли благополучно и 23-го июля 1985-го года мы узнали о рождении внука. Его назвали Андреем в честь покойного дедушки Андрея Дмитриевича, который безумно любил единственную внучку и страстно мечтал дождаться и внука.

Мишенька звонил по несколько раз в день и был безумно рад сыну. Его мечта сбылась и, оставив все служебные дела, он самолётом примчался в Могилев.

Когда страсти немного улеглись, вновь, как и при рождении Алёнки, стал вопрос чью фамилию будет нести новорождённый. Конечно, по тем временам предпочтительнее звучала фамилия матери. Зуськову в Белоруссии жилось бы спокойней, чем Гимельфарбу и юридически Андрюшка такое право имел. Можно не сомневаться в том, что мать подобное предложение охотно бы одобрила, но Мишенька пожелал, чтобы сын носил отцовскую фамилию, и без серьёзного сопротивления со стороны супруги, он своё желание осуществил. Мы с Анечкой в решении этого вопроса не участвовали, но выбор родителей одобрили и оценили по достоинству.

Итак, равновесие было восстановлено. Теперь в каждой семье было по двое детей, а у нас с Анечкой стало шесть внуков! Это ли не богатство на старости? А если, кроме количества, учесть ещё и качество, то нам на самом деле было чем гордиться.

Пару недель счастливый отец провёл в родительском доме и, когда пришла пора возвращаться, пожелал увезти с собой жену и сына, которые могли бы ещё жить с нами хотя бы несколько месяцев, тем более, что был август и надвигалась зима. Ирочка, как обычно, была согласна с мужем, и наш маленький внук улетел с родителями.

147

Канун многих Первомайских праздников тех лет был связан и запомнился грустными событиями с далеко идушими последствиями. В конце апреля 1978-го года мне объявили проект постановления КНК БССР об освобождении от занимаемой должности и привлечении к уголовной ответственности, 29-го апреля 1983-го года погиб Прищепчик, а 28-го апреля 1986-го года советские средства массовой информации сообщили об аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

О катастрофе под Киевом можно было узнать днём раньше из передач зарубежных радиостанций, которые сообщили о регистрации повышенных доз радиации в ряде европейских стран и принимаемых мерах по защите населения. Запоздалая информация из Москвы была выдержана в спокойном тоне и ограничилась признанием самого факта и сообщением о назначении комиссии для выяснения причин аварии.

До конца апреля и в первые дни мая не принималось никаких мер по защите от радиации. 1-го мая везде, в том числе и в районах, расположенных в непосредственной близости от Чернобыля, прошли праздничные демонстрации трудящихся.