Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

непрозрачна. Более ранние этапы обработки глобально доступны для бессознательного внимания. Можно ли сказать, что эта система уже не является наивным реалистом? Если бы она самостоятельно описала себе свойство не быть наивным реалистом, то что бы заняло место субъекта-аргумента в формируемых ею выражениях? Я думаю, что главный урок, который следует извлечь, заключается в том, что целевым свойством нашего исследования является свойство знающего феноменального "я" и что было бы бессмысленно утверждать о бессознательной системе, что "она" преодолела наивный реализм.

Таким образом, у нас остается два интересных пограничных случая. Во-первых, эмпирически маловероятный класс систем, только что описанный, конечно, мыслим с чисто логической точки зрения: Могут существовать системы, удовлетворяющие по крайней мере ограничениям 2, 3 и 6, но не удовлетворяющие в полной мере ограничению 7, ограничению прозрачности. Скажем, у них была бы модель настоящего, модель мира, нефеноменально прозрачная система-модель и соответственно обедненная модель перспективы первого лица как таковой. Все эти модели были бы полностью бессознательными. Конечно, такое состояние может быть и эпистемическим состоянием; и, возможно, мы также могли бы назвать его эпистемически субъективным, не называя феноменально субъективным. Система может обладать знанием, потому что она потенциально может правильно представлять факты в бессознательном MIR. Теперь это кажется исключительно терминологической условностью. Настоящая теория должна была бы описать это как бессознательное, поскольку ограничение прозрачности интерпретируется как необходимое условие концептуального приписывания феноменальности - но, пожалуйста, помните, что в то же время я всегда предостерегал от любых попыток провести абсолютные границы в такой сложной области, как сознательный опыт. Возможно, существует сознательное зеркальное отражение одной и той же конфигурации.

Для случая глобальной непрозрачности и осознанного зеркального образа ожидаемая феноменология этого системного класса не включала бы ни самости, ни какой-либо формы наивного реализма в отношении субъект-объектных отношений, и, вероятно, ее можно было бы лучше всего описать как смесь продолжительного люцидного сна (см. раздел 7.2.5) и длительного мистического опыта растворения эго (или "системного сознания", если использовать наш новый концептуальный инструмент). Оно также было бы бессубъектным в том смысле, что эпистемически оно могло бы представлять собой бескорыстное знание, то есть хотя бы частично верную репрезентацию реальности, но, опять же, в нем не было бы репрезентации субъекта как самости. Если бы он самоописывал феноменальные свойства, то что заполнило бы место субъекта-аргумента в формируемых им выражениях? Многие, конечно, предпочли бы терминологическую конвенцию, описывающую этот тип системы как бессознательную. Субъект как самость", очевидно, является тем интуитивным целевым свойством, которое мы хотели понять с самого начала. Вот почему я в то же время не стал бы считать любые возможные сценарии нефеноменальных эпистемических состояний субъективными в каком-либо интересном смысле. Не существует субъекта, который подвержен эволюции этих состояний. Поэтому, возвращаясь к нашему первоначальному вопросу, вклад феноменальной перспективы первого лица в эпистемические и логические представления о субъективности заключается в том, что они неизбежно закреплены в имплицитном понятии феноменальной самости. Вторая часть нашего ответа - это нота предостережения: Возможно, нам придется внести изменения в наш каталог ограничений в зависимости от конкретной области. Но это хорошая новость, потому что именно для этого и был создан этот каталог.

Есть и второй возможный пограничный случай. Система может не удовлетворять ограничению прозрачности просто потому, что у нее нет механизмов обработки внимания. Из этого следует, что ее репрезентативные состояния не будут ни феноменально непрозрачными, ни феноменально прозрачными. У нее может быть внутренняя модель настоящего, модель мира, модель себя и некая неаттенциональная модель перспективы первого лица как таковой, но ни свойства содержания, ни свойства транспортного средства не будут доступны для интроспективного внимания. Согласно определению, приведенному в разделе 3.2.11, такая система не будет минимально сознательной. Однако обратите внимание, что данный сценарий не исключает возможности того, что эта система обладает неким видом когнитивной интроспекции. Если у чего-то нет аттенциональной ПМИР, то, по крайней мере с концептуальной точки зрения, это не исключает возможного существования когнитивной ПМИР или волевой ПМИР.

Представьте себе небиологическую обработку информации, характеризующуюся поистине классицистической архитектурой: В его внутренней экологии эпистемических состояний существовали бы только символические репрезентации типа GOFAI, и все, что там было бы, это основанные на правилах операции над синтаксически определенными лексемами - и давайте просто допустим, что в этих условиях он действительно мог бы иметь какое-то знание о мире и о себе. У нашего искусственного демона была бы символическая модель мира, символическая модель себя и символическая модель отношения интенциональности. Их содержание было бы когнитивно доступно классицистическому демону, поскольку он мог бы в некотором смысле думать об этом, формируя концептоподобные ментальные структуры. В частности, у него была бы только обедненная и чисто когнитивная перспектива первого лица, но не аттенциональная перспектива первого лица. Создавая ее, он мог бы связать некоторый демонстративный самосимвол, скажем, с объектом-символом, формируя более сложное внутреннее выражение типа 〈THIS system is currently being affected by a perceptual object belonging to category X in manner Y〉. Это может быть эпистемический агент, даже превосходный автономный агент, по-настоящему когнитивный робот, идущий по миру, непрерывно извлекающий информацию через свои сенсоры и генерирующий небиологический вид чисто символического знания. Если бы его модель реальности была хорошей репрезентацией реальности, то она обладала бы интенциональным содержанием. Но будет ли у нее феноменальное содержание? Кажется, легко придумать возможный мир, в котором он был бы эпистемическим субъектом, но не аттенциональным субъектом. И снова, похоже, это вопрос терминологии. Настоящая теория исключает возможность того, что эта система может быть сознательным субъектом, поскольку по причинам эмпирического и феноменологического правдоподобия СМТ делает сильный акцент на субсимволической обработке информации. Трудно представить, как могло развиться нечто подобное нашему классицистическому демону. И в этом случае, хочу заметить, наши интуиции в пользу тезиса о том, что искусственный демон определенно не обладает сознанием, гораздо сильнее. Но, опять же, интуиция отражает лишь то, что было феноменально возможно и необходимо в нашей жизни и жизни наших предков. Феноменальность проявляется в теоретически относительных степенях удовлетворения ограничений. И интуиция может быть шовинистической.

Можно ли иметь сознательную перспективу от первого лица, не имея сознательного "я"? Можно ли иметь осознанное "я", не имея осознанной перспективы первого лица?

По определению, PMIR не может существовать без субъектного компонента. Однако, как указывалось в разделе 6.2.6, можно представить себе, что этот субъектный компонент полностью непрозрачен и по этой причине не служит для инстанцирования феноменального свойства самости. В таком случае может существовать сознание, плюс ПМИР, но происходящий из того, что феноменологически было бы только непрозрачной системой-моделью. Таким образом, первая часть нашего