Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

аспекты телесного и эмоционального "я", которые не только невыразимы, но и, простите за метафору, настолько жидкие, что их невозможно удержать, зафиксировать (даже на короткий промежуток времени) или "приблизить" к ним? Вы можете только быть ими. Если эта феноменологическая точка зрения не ошибочна, то это могут быть именно те уровни феноменального содержания, на которых разум наиболее близок к своему телу. Серьезное отношение к феноменологии воплощения может помочь в обнаружении микрофункционального уровня описания, на котором мы сможем в конечном итоге отказаться от различия "средство - содержание" для самосознания. Можно было бы назвать это "принципом жидкой связи". Тогда возникнет уровень феноменального воплощения, который ниже и более целостен, чем все, что мы могли бы описать с помощью традиционного терминологического аппарата "феноменальных свойств первого порядка", "бесструктурных qualia" или "простых ощущений". С учетом существующей теории, в стандартных ситуациях функциональное воплощение, безусловно, является предпосылкой феноменального воплощения и сильных феноменов первого лица (например, см. разделы 5.4, 6.2.8 и 6.5.3). Но я бы выдвинул идею о том, что тщательное описание его низкоуровневых феноменальных коррелятов повлечет за собой создание совершенно новых концептуальных инструментов, которые, возможно, будет чрезвычайно трудно разработать. Однако именно такие инструменты могут значительно приблизить нас к решению проблемы "я-тела".

Что такое феноменально представленная перспектива первого лица? Как она связана с другими понятиями перспективности, например, с логической или эпистемической субъективностью?

Содержание сознательно переживаемой перспективы от первого лица - это содержание ПМИР. Феноменологически субъективные состояния - это либо, в узком смысле, состояния, которые в данный момент образуют объектный компонент ПМИР ("фокус" осознания), либо, в более общем смысле, состояния, которые интегрированы во внутреннюю модель реальности, структурированную ПМИР. На репрезентативном уровне описания ПМИР может иметь две формы содержания: феноменальное содержание и интенциональное содержание. Напомню, что в этой книге я не давал эксплицитной теории интенционального содержания, или того, что на самом деле делает ментальное или феноменальное состояние носителем информации, или условий, при которых оно может воплощать знание (например, потому что оно также может искажать текущее положение дел). В зависимости от формы такой теории ментальной репрезентации мы могли бы сказать следующее: Эпистемическая субъективность - это феномен, который возникает всякий раз, когда факт представлен в рамках ПМИР. ПМИР - это функциональный способ представления. Если данный PMIR имеет не только феноменальное, но и интенциональное, то есть репрезентативное содержание, то он превращает систему не только в субъект опыта, но и в субъект знания. Это по-прежнему оставляет нам множество вариантов. Такое субъективное знание может быть концептуальным или неконцептуальным, явным или неявным; оно может быть классическим ментальным символом а-ля Фодор или траекторией через некоторое подходящее пространство состояний а-ля Черчленд. Важно то, какой вклад понятие феноменальной перспективы от первого лица может внести в понятие эпистемического состояния. Субъективные эпистемические состояния сегодня характеризуются чрезвычайно богатым набором ограничений (см. главу 3); они являются одним - и действительно очень особенным - способом из бесчисленного множества других способов обработки информации, создания интенционального содержания, моделирования реальности. Эпистемическая перспектива первого лица возникает всякий раз, когда феноменальная перспектива первого лица не является абсолютно пустой с точки зрения интенционального содержания.

Может ли существовать сильная эпистемическая субъективность, полностью лишенная феноменального содержания? Конечно, могла бы, если бы настоящая теория была ложной. Например, двойное удовлетворение ограничения глобальности и ограничения презентабельности могло бы дать только необходимые, но не достаточные условия для появления того, что мы назвали "минимальным сознанием" в разделе 3.2.11. Чтобы реализовать знание от первого лица без феноменального опыта от первого лица, должна существовать бессознательная система, обладающая интегрированной моделью реальности плюс виртуальным окном присутствия (ограничения 2 и 3), и в то же время имеющая систему-модель (которая сейчас не является PSM) и внутреннюю модель отношения интенциональности как такового (которая сейчас не является PMIR). Все эти структуры, как и все бессознательные состояния, не будут ни прозрачными, ни непрозрачными, поскольку прозрачность и непрозрачность - это свойства феноменальных состояний. Поскольку самость возникает через феноменальную прозрачность системной модели, бессознательный ПМИР мог бы изображать только систему в акте познания, но никогда - самость в акте познания. Но как это может быть сильной версией эпистемической субъективности? В лучшем случае это может быть лишь слабая, функциональная форма внутренне смоделированного приобретения знаний. Акт приобретения знания был бы представлен, но порожденная им "перспектива" не была бы ничьей перспективой. Кроме того, ни мир, ни настоящее, ни эпистемическая перспектива системы не могут быть представлены как реальные, как реально существующие в данный момент. Что в этом случае означал бы компонент "от первого лица" в таком понятии, как "бессознательное знание от первого лица"? В конечном итоге, как представляется, эпистемическая субъективность также закреплена в феноменальном свойстве самости. Если мы просим лучше понять эпистемическую субъективность, мы всегда просим лучше понять феноменальную самость как субъект.

Конечно, поскольку общее понятие сознания сегодня все еще лишено эмпирического содержания, многие абсурдные сценарии все еще могут казаться нам мыслимыми. Но набор логически возможных миров не тождественен набору метафизически возможных миров, и по мере того как наука будет развиваться и наполнять понятие сознания эмпирическим содержанием, многие из этих сценариев постепенно станут менее мыслимыми. Тем не менее уже сегодня можно, например, спросить: а не может ли существовать зомби-прозрачность? Чтобы следовать этой линии мысли, мы должны были бы предположить некое чисто функциональное, но строго нефеноменальное понятие доступности или недоступности более ранних стадий обработки плюс эмпирически маловероятную возможность полностью бессознательной формы фокусного внимания, с которой оно могло бы быть соотнесено (см. раздел 3.2.7). Если интроспекция вообще возможна - а существование бессознательного МИРа обязательно предполагает, по крайней мере, интроспекцию1 , то есть некую метарепрезентативную способность, направленную на некоторый аспект внутренней модели реальности, - то возможны только два варианта. Либо более ранние стадии обработки этого аспекта не доступны бессознательному вниманию, либо доступны. Либо они (нефеноменально, чисто функционально) прозрачны, либо они (нефеноменально, чисто функционально) непрозрачны.

В первом случае система практически демонстрирует минимальную степень удовлетворения ограничений, чтобы вообще говорить о феномене "видимости", феномене сознания (см. раздел 3.2.11). Она включает ограничения 2 (презентационность), 3 (глобальность) и 7 (прозрачность, но только в более слабом, теперь уже чисто функциональном варианте), то есть активацию когерентной и функционально прозрачной модели мира в окне присутствия. Ex hypothesi она будет бессознательной, но все равно будет представлять мир как присутствующий в этой самой системе, будучи одновременно встроенной в нее и направленной на нее. Можно ли сказать, что реальность "появляется" в этой системе или нет? Во втором случае реальность-модель системы, включая якобы бессознательный МИР, функционально