Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Сергеевич Лебедев

политики Древнерусского государства вела к неизбежному столкновению с Хазарским каганатом, противоречия интересов которого интересам «каганата русов» обозначились еще в первой половине IX столетия. Русь Олега и Игоря, выйдя на Волжский путь, накопила потенциал, достаточный для изменения ситуации; падение качества эмиссии мусульманского серебра сделало его неконкурентоспособным с серебром германских рудников, выброшенным на европейские рынки. Русь активно участвовала в этой перестройке трансъевропейских макроэкономических отношений. Соответственно, радикально изменилась ситуация и резко ограничились возможности варягов, сузилась сфера их интересов, которые в итоге переориентировались с Востока на Византию; как и в самой Скандинавии, дружины викингов все более оказываются под контролем государства и постепенно вытесняются с политической арены.

В 965 г. киевский князь Святослав (со своим варяжским воеводой Свенельдом) осуществил дальний военный поход на Волгу, разгромил булгар и буртасов, разорил Булгар и уничтожил Итиль. Хазарский каганат перестал существовать. В 970-х гг. грозной силой в припонтийских степях становятся печенеги. Регулярность движения по Волжскому пути, установившаяся за полтора столетия, нарушается.

Рис. 157. Пути поступления серебра в Бирку:

1 – западного; 2 – восточного; 3 – места чеканки восточных монет, найденных в Швеции (по X. Арбману); 4 – прочие города и торговые центры; 5 – исходный ареал западного серебра; 6 – исходный ареал восточного серебра; 7 – ареалы восточноевропейских аналогий вещей, найденных в Бирке

Видимо, именно этим изменением сложившейся системы связей по Волжскому пути был обусловлен последовавший вскоре упадок Бирки. Показательна «рекогносцировочная поездка» Ибрагима ибн-Якуба из Тартеса в Испании по среднеевропейским путям и центрам, от Праги до Хайтабу, вскоре вовлеченным в обращение германского серебра в Западной Европе и Скандобалтике; трудно судить, в какой мере купцы мусульманской Испании были осведомлены о военных планах киевского князя, и вряд ли они выступали его «спонсорами»: но конъюнктура была учтена весьма своевременно и точно. Дружины Святослава «подрубили устои серебряного моста», связывавшего Север Европы с Востоком. Лишь два дирхема (951 и 954 гг.) поступили сюда после 944 г. В комплексах второй половины X в. нет синхронного им серебра, а к 980-м гг. Бирка вообще перестала функционировать (Arrhenius, 1977: 26).

Варяги, участвовавшие в походах Святослава, можно сказать, своими руками уничтожили основу процветания Бирки. Памятью о дунайских походах остались венгерские вещи в некоторых камерных могилах (№ 581,644); варяжским дружинникам Святослава, павшим на Крарийской переправе, быть может, принадлежали найденные в днепровских водах у порогов на Днепрострое мечи (Равдоникас, 1933: 615; Рыбаков, 1982: 383).

В дальнейшем мы знаем варягов в войске Владимира; добившись в 980 г. киевского престола, князь спровадил наемников в Константинополь, где в 987 г. был создан варяжский корпус, в котором служили многие выдающиеся викинги конца X–XI в. (Васильевский, 1874–1875). «Сага об Эймунде» повествует о варяжской дружине Ярослава в 1016–1020 гг. (Рыдзевская, 1978: 89–104). Варяги Якуна (Хакона) сражались на стороне Ярослава в 1024 г. в битве при Листвене. «Кто сему не рад? Се лежит северянин, а се – варяг, а дружина своя цела», – заметил после боя победитель, князь Мстислав (ПСРЛ, 1926: Т. 1, Лаврентьевская летопись, стб. 149, л. 50 об.). Серии археологических комплексов с фибулами ЯП 52, ЯП 128, ЯП 227, ЯП 55, ЯП 73, ЯП 237, мечами W, Т, S соответствуют этим поздним этапам варяжского присутствия на Руси, в Киеве (могилы 123, 125), Шестовицах (курганы 42, 59), наиболее представительно – в Гнездове (раскопки М. Ф. Кусцинского – курган 13, С. И. Сергеева – 34–23, 37–15, 74–16, 86–18, 90–44, В. Д. Соколова – 67, 29, 40, 47, Д. А. Авдусина – Ц‑2, 4, 26, камерные погребения 14/VII‑1899, Ц‑171, Поль‑25/I, Серг.-5/55). В Швеции XI в. 20 рунических камней «Ингвара Путешественника» связаны с последним походом викингов «на Востоке, в Гардах».

Это военное предприятие Е. А. Мельникова совершенно справедливо отождествила с походом князя Владимира Ярославича в 1043 г. (Мельникова, 1976б: 74–88). Первая часть «маршрутной схемы» путешествия Ингвара и его дружины полностью соответствует реконструкции всех предшествующих варяжских походов (рис. 157). После неудачи русских войск в морском сражении и разгрома их под Варной лишь часть русских воинов (спустя три года) вернулась домой. Ингвар с дружиной отправился «в Серкланд», где он сам и значительная часть его соратников погибли, оставшиеся смогли вернуться на родину.

По-видимому, после поражения под Варной варяги отправились знакомым путем в Закаспий. Анонимная «История Дербента», написанная в конце XI в. и дошедшая до нас в сочинении XVII в., сообщает о последнем по времени походе русов на Каспийское побережье Кавказа в 40-е гг. XI в. (Минорский, 1963: 46–70). Это известие не только позволяет включить поход Ингвара в серию «восточных походов» варягов, но и сделать попытку уточнить происхождение топонима «Серкланд». Его связывали с народом serkir – сарацинами, с латинским sericum – «шелк» (Мельникова, 1977б: 206–207). Не отрицая этих версий, добавим, что в интересующем нас районе одним из крупных политических образований был Серир (на территории Дагестана). В первой четверти XI в. сложились особо прочные отношения Серира с приморскими областями (Гадло, 1979: 187), и, возможно, именно в это время название «Серир» стало известно в Закаспии скандинавам, а в форме «Серкланд» утвердилось для обозначения мусульманских стран. О том, что какая-то часть дружины Ингвара устремилась именно на Кавказ, свидетельствует и грузинская «Летопись Картли»: вскоре после 1043 г. 3 тыс. «варангов» по р. Риони поднялись с моря и приняли участие в войне клдекарского эристава Липарита Багваши с царем Багратом IV (Папаскиви, 1981). Гибель Ингвара в последнем из закаспийско-кавказских «походов русов» завершает, по существу, заключительный этап русско-скандинавских связей эпохи викингов.

Эти девять или десять «больших походов» варяжских дружин в составе объединенных общерусских войск киевских князей составляют ядро исторического содержания шведской эпохи викингов, и в этом ее отличие от походов датских или норвежских викингов на Западе. При этом ранней эпохе викингов (793–891) соответствуют спорадические проникновения шведов далее Ладоги, знакомой с 750-х гг. (sveones 838?), черноморские набеги «русов» 840-х гг., «поход Аскольда» 860 г. и поход Олега на Киев 882 г.; средняя эпоха викингов (891–980) заполнена регулярным ритмом великокняжеских походов из Киева, «воинского промысла» в Закаспии и волжской торговли «русов»; поздняя эпоха викингов (980–1066) – время Владимира и Ярослава, практического государственного контроля над движением воинских контингентов.

Датские и норвежские «вольные дружины», армады «морских конунгов» и объединенные «армии викингов» действовали на континенте, расколотом на достаточно мощные, но разрозненные, соперничающие, враждующие феодальные государства и владения Западной Европы; викинги умело использовали коллизии между соперничающими империями (распадающейся Каролингов, восходящей Оттонов), европейскими и североафриканскими мусульманскими мамлакатами и италийскими провинциями Византии, королевствами, герцогствами и графствами, феодалами и городами. Вклиниваясь в обстановку перманентной феодальной раздробленности, викинги умело использовали ее в своих целях, либо же – если королевская власть была в состоянии ее преодолеть для кратковременного,