Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

пока не оказались за пределами города. Каких ужасных водных чудовищ нам удалось избежать, даже не представляю. Как бы то ни было, мы благополучно выбрались из озера. Больше по интуиции, чем руководствуясь чем-либо еще, я нашел обратный путь к тому месту, где оставался наш воздушный корабль. Наши сердца затрепетали от радости, когда мы увидели его. Ночь была темной, и ничего не стоило пройти мимо.

Даже странное ночное свечение поверхности Венеры казалось менее сильным, чем обычно. Последние силы оставили нас, и мы легли прямо на мягкую траву, чтобы отдохнуть.

Очевидно, мы немедленно заснули, потому что следующее, что я увидел, был дневной свет. Я сел и огляделся. Дуара еще спала рядом со мной, а в сотне ярдов от нас, в середине лесочка стоял наш воздушный корабль!

Я никогда не забуду то чувство благодарности Господу и то облегчение, которое мы испытали, когда «Анотар» поднялся над этой негостеприимной страной.

Единственным пятном на моей душе было то, что Кандар и Артол по-прежнему пленники в Мипосе.

Глава 17

Мгновения наивысшей радости остаются в нашей памяти навечно, они не подвластны времени. Если порыться в моем сознании, то, уверен, одним из наиболее ярких моментов будет тот, когда мы взлетели, и я осознал, что мы с Дуарой снова вместе и она в безопасности.

Безопасность! У этого слова множество оттенков. Безопасность всегда относительна. Относительно того, что мы недавно пережили, Дуара действительно была в полной безопасности. Но мы все еще находились в тысячах миль от Корвы и имели очень смутное представление о том, в какую сторону лететь.

Горючего нам хватило бы на пятьдесят лет полета; но ведь время от времени придется совершать посадки, чтобы запастись пищей и водой. А нам уже казалось, что всякий раз, когда мы спускаемся, с нами случается что-нибудь ужасное. Что поделаешь — Венера есть Венера. Если вы совершаете вынужденную посадку, скажем, в Канзасе, Мэне или Орегоне, единственное, о чем вам придется побеспокоиться, — это как благополучно посадить самолет. Но если вы делаете посадку на Венере, то никогда не угадаете, с чем столкнетесь. Это могут быть клунобарганы, волосатые дикари-каннибалы; или тарбан, наиболее страшный из венерианских хищников; басто, огромный, ужасного вида зверь, обладающий некоторым сходством с американским бизоном; или, что, вероятно, хуже всего, — обычные человеческие существа вроде тебя самого, только с невысоким мнением о ценности жизни, разумеется, твоей, а не своей.

Но меня сейчас не столько беспокоили размышления о возможных встречах, сколько судьба Кандара и Артола. Великолепные ребята по-прежнему остаются рабами мипосан. Я мучительно страдал от мысли, что бросил их.

Дуара, очевидно, наблюдала за мной, потому что спросила:

— Чем ты так озабочен, Карсон? Ты выглядишь огорченным.

— Я подумал о Кандаре и Артоле, — вздохнул я. — Мы надеялись убежать вместе.

— Кто такой Артол? Я не припомню раба с таким именем.

— Я встретил его, когда меня продали во дворец Ирона. Он был воином из охраны Джантора, джонга Джапала, отца Кандара.

— Если это возможно, давай поможем им бежать.

— Мне не хочется снова ставить на карту твою безопасность.

— Но они наши друзья. Мы не можем бросить их, не попытавшись выручить из беды.

Как это было похоже на Дуару.

— Ладно, — пробурчал я, скрывая радость, — попробуем пролететь над городом и поглядеть, удастся ли что-нибудь сделать. У меня есть план. Не знаю, сработает он или нет. Все будет зависеть от Кандара и Артола, а не от нас. Сядь-ка на минуту за управление.

Когда она повела корабль, развернув его в сторону Мипоса, я отыскал письменные принадлежности в одном из отсеков и написал записку Кандару, которую показал Дуаре. Прочитав, она одобрительно кивнула.

— Нам несложно сыграть наши роли. Надеюсь, они справятся со своими.

Я привязал к записке тяжелый болт и снова взялся за штурвал. Мы находились в тысяче футов над Мипосом, и «Анотар» начал описывать широкую спираль с центром над дворцом Тироса.

Подлетев ближе, мы увидели людей, глазевших на нас отовсюду — с улиц, из дворцовых служб и домов. Многие старались спешно укрыться в безопасном месте. Конечно, никто до сих пор не видел самолета за исключением воинов Мипоса, схвативших нас. Они всем рассказывали о нем, но, разумеется, тогда никто им не поверил. Насколько мне известно, наш «Анотар» — единственный на Венере.

Я направил свой корабль к той части дворца, где содержались рабы. Летели мы очень низко и высматривали Кандара и Артола. Наконец, я увидел их обоих: они стояли рядом, глядя вверх на нас. Хотя я и рассказывал Кандару про «Анотар», он выглядел сейчас так, словно не мог поверить своим глазам.

Я заложил новый крут и снизился. Некоторые из воинов Тироса подбежали ближе и стали швырять в нас копья — а трое метнули трезубцы, которыми были вооружены. Нам они не были страшны; но, падая вниз, один трезубец ранил воина. Лишь после этого они прекратили столь бесполезное занятие.

Мне не хотелось, чтобы воины оставались на невольничьем дворе и заметили, как я брошу Кандару записку. Но как от них отделаться? Наконец я придумал. Правда, трудность состояла в том, что это могло прогнать со двора и Кандара. Однако пришлось рискнуть.

Взмыв на тысячу футов вверх, заложил вираж и спикировал на невольничий двор. Вы бы видели, как удирали рабы и воины! Но Кандар и Артол не двинулись с места. Будь двор немного длиннее или там не было пруда, я бы сел и взлетел снова, вместе с Кандаром и Артолом, прежде чем напуганные воины поняли, что происходит.

Дуара слабо вскрикнула, когда я выровнял самолет и прошел на волосок от угла одного из строений дворца. Еще один вираж,