Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

или, лучше, как на смертника. Они столпились вокруг, задавали множество вопросов. Некоторые даже стремились меня потрогать, как человека, осмелившегося напасть на льва в его собственном жилище. Плин восхвалял меня громче всех. Кандар казался озабоченным. Он считал, что я на этот раз погорячился и предрешил свою участь. Артол искренне радовался. У него типичная реакция воина — за то, что я сделал, не жалко и умереть. Восхваления Плина казались мне неискренними и приправленными завистью. В конце концов, он мипосанин.

Кандар, Артол и я после всех расспросов отделились от остальных и уселись на утрамбованную землю, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Они оба были очень признательны мне, что я включил их в свое требование об освобождении, но никто не надеялся, что существует хоть малейший шанс на спасение.

— Тирос найдет способ убить тебя, — предупредил Кандар. — Все-таки один человек не в состоянии одолеть целый город, полный врагов.

— Но как? — спросил Артол. — Ты представляешь себе, как?

— Тс-с-с! — предостерег Кандар. — Сюда идет Плин.

Кандар не доверял мипосанину. Неудивительно, парень был слишком скользким, а его изъявления дружбы чересчур преувеличенными.

Мы втроем уже давно спали по очереди, ночью один из нас всегда бодрствовал. Но в ту ночь мы, должно быть, заснули, и на следующее утро я обнаружил пропажу пистолета. Его украли, пока мы спали. Я спохватился сразу, как проснулся, и, когда сообщил о пропаже остальным, Кандар тут же спросил:

— Где Плин?

Плина на невольничьем дворе не было. Мы удивились, что он осмелился дотронуться до оружия. Вероятно, соблазн вознаграждения или же страх перед наказанием были столь велики, что он решился. Как видите, у нас не возникло сомнений, кто это сделал.

Я ожидал, что меня убьют немедленно, но вмешались непредвиденные обстоятельства, отсрочившие мой конец. Джонг устроил праздник. У одного из детенышей Тироса развились руки, ноги и легкие. Он уже мог выйти из бассейна — будущий джонг Мипоса. В связи с торжествами понадобилось много рабов, и все мы были доставлены на огромный дворцовый двор, занимавший несколько акров. В центре находился бассейн, где и подрастали королевские монстрики.

Во дворе было полно знати, женщин и рабов. Я заметил Плина и хотел подойти к нему, но он быстро ушел прочь, в ту часть сада, где разрешалось находиться только свободным людям. Так вот какой была награда за его предательство! Разумеется, пойти за ним я не мог. Стражники строго следили за порядком.

Один из дворцовых рабов наблюдал эту маленькую драму, когда Плин удирал, а стражники грубо отправили меня назад. Этот парень улыбаясь сказал:

— Должно быть, ты тот самый раб, у которого Плин украл странное оружие.

— Да, это я, и мне очень хотелось бы знать, где оно.

— Оно в бассейне. Тирос так был им напутан, что от страха приказал бросить его в воду.

Ну ладно, теперь я по крайней мере знал, где находится мой пистолет, хотя толку от этого мало. Он мог лежать там вечно, металл, из которого делалось оружие, не подвержен коррозии. Несомненно, что ни один мипосанин не рискнет к нему притронуться.

Вокруг бассейна шла дикая попойка. Пили какую-то крепкую бурду, которую стряпают мипосане. Тирос пил много и крепко захмелел. Я увидел Скабру, его ваджонг — даму весьма внушительного вида. Неудивительно, что Тирос ее боялся. Увидел я и Дуару, но никак не мог сделать так, чтобы и она заметила меня. Подобраться поближе не удавалось — между нами постоянно мельтешили сотни людей, да и воины пресекали мои попытки приблизиться к бассейну.

В полдень раздался громкий крик глашатая, и взоры всех присутствующих обратились к бассейну, откуда вылезало отвратительное маленькое земноводное. У него все еще была голова рыбы. Все представители знати побежали ловить принца, но он ловко увернулся от них и стал носиться по двору, не даваясь в руки. Наконец его загнали в какую-то ловушку, набросили сеть, после чего отнесли в королевскую детскую, где у него будет отдельный бассейн и где он закончит свое развитие.

К этому времени Тирос был уже совершенно пьян. Я увидел, как он приближается к Дуаре. Скабра поднялась со своей скамьи и тоже пошла туда. Я не слышал, что Тирос сказал Дуаре, но увидел, как ее маленький подбородок вздернулся вверх, и она повернулась к нему спиной. Раздался гневный голос Скабры — пронзительный, скрежещущий, — и Тирос, обычно робевший перед ней, тут, ободренный напитком, рявкнул что-то в ответ. Они обзывали друг друга всевозможными, отнюдь не королевскими именами, которые только приходили им на ум. Взоры всех обратились на них.

Внезапно Тирос схватил Дуару и потащил за собой. И тут я бросился вслед за ними. Никто не обратил на меня внимания. Все были слишком увлечены королевским поединком, потому что Скабра кинулась за ними в погоню. Тирос мчался к пруду, волоча за собой Дуару. Он добежал до края бассейна и, к моему ужасу, нырнул, утащив Дуару за собой.

Глава 16

Какой-то воин пытался преградить мне дорогу, когда я мчался к бассейну. Я ударил его правой в челюсть, и он свалился. Трезубец просвистел над моей головой, когда я нырнул, другой вошел вслед за мной в воду. Но никто не бросился в погоню. Вероятно, они считали, что Тирос в своей родной стихии и не нуждается в защите. Возможно, их даже не очень-то волновало, что с ним произойдет, настолько все его боялись и ненавидели.

Бассейн был глубоким, даже очень глубоким. Внизу я различал силуэты Тироса и Дуары, уходившие все глубже и глубже. Удастся ли мне догнать их, прежде чем Дyapa захлебнется? Уцелеем ли мы вообще в поединке с человеком-амфибией и успеем ли вынырнуть на поверхность? Эти вопросы волновали меня, когда я плыл за Тиросом.

Достигнув дна, я увидел, что Тирос исчез в темной щели в