'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

стойкость показала — они будут полезны Федерации. Он также добавил, что жители Хурдалейна станут прекрасными гражданами Федерации.

— Вот как, — сказал Цзюнь. — Вот что это за переговоры.

— Мы не хотим разрушать город, — сказал делегат. — Это важный порт. Центр международной торговли. Если Хурдалейн сложит оружие, император Риохай признает город территорией Федерации, и мы и пальцем не тронем ни одного человека. Всех горожан простят при условии, что они присягнут в верности императору Риохаю.

— Подождите-ка, — вмешался Алтан. — Вы хотите, чтобы капитулировали мы?

Делегат наклонил голову.

— Это щедрое предложение. Мы знаем, как страдает Хурдалейн. Ваши люди голодают. Припасов хватит всего на несколько месяцев. Когда мы прорвем осаду, то будем вести уличные бои, и многие погибнут. Вы можете этого избежать. Пропустите флот Федерации, и император вас вознаградит. Мы позволим вам жить.

— Невероятно, — пробормотал Цзюнь. — Просто невероятно.

Алтан скрестил руки на груди.

— Передайте своим генералам, что если вы развернете флот назад и сейчас же покинете этот берег, мы оставим вас в живых.

Делегат посмотрел на него с равнодушным любопытством.

— Вы, наверное, тот спирец с болот.

— Да. Именно я буду принимать вашу капитуляцию.

Уголки губ главы делегации приподнялись.

— Ну конечно, — спокойно сказал он. — Только ребенок может решить, что война закончится так быстро или так бескровно.

— Этот ребенок говорит от нашего имени, — отрезал Цзюнь со стальными нотками в голосе. Он произнес это по-никански. — Уходите и передайте императору Риохаю, что Хурдалейн никогда не склонится перед его островом.

— В таком случае все жители Хурдалейна умрут.

— Горделивые слова человека, чей флот только что сожгли дотла, — усмехнулся Цзюнь.

Делегат ответил на ровном и бесстрастном никанском:

— Поражение на болотах означает для нас лишь несколько недель задержки. Мы двадцать лет готовились к войне. Наши военные школы намного превосходят вашу жалкую Синегардскую академию. Мы изучали западные военные технологии, пока вы двадцать лет лелеяли свою изоляцию. Никанская империя принадлежит прошлому. Мы сотрем вашу страну с лица земли.

Наместник провинции Бык потянулся к топору.

— Или я прямо сейчас снесу тебе голову.

Делегат и бровью не повел.

— Убейте меня, если пожелаете. На острове в форме лука нас учат, что жизнь ничего не стоит. Я лишь один из миллионов. Я умру, но в следующей инкарнации опять буду служить императору Риохаю. Но для вас, еретиков, не склоняющихся перед священным троном, смерть будет окончательной.

Алтан встал. Его лицо побледнело от ярости.

— Вы заперты на узкой полоске земли. Мы превосходим вас числом. Мы забрали ваши припасы. Сожгли флот. Утопили оружие. Ваши люди наткнулись на ярость спирцев и сгорели.

— О, спирцев не так уж сложно убить, — сказал делегат. — Однажды мы с этим справились. Сумеем и во второй раз.

Дверь кабинета распахнулась. Вбежал Рамса, выпучив глаза.

— Это селитра! — заорал он. — Не соль, а селитра!

Все умолкли.

Наместники смотрели на Рамсу, словно не понимая, что он только что сказал. Алтан удивленно разинул рот.

И тут делегат запрокинул голову и расхохотался с несдержанностью обреченного на смерть.

— Помните, — сказал он. — Вы могли спасти Хурдалейн.

Рин и Алтан поднялись одновременно.

Она не успела дотронуться до меча, как в воздухе прогремел взрыв.

Только что она стояла рядом с Алтаном, и вот уже лежит на полу, оглушенная, с диким звоном в ушах, заглушающим все остальные звуки.

Рин поднесла руку к лицу, а когда опустила, на ней была кровь.

Словно компенсировав отсутствие слуха, перед глазами все стало слишком ярким, расплывчатые образы напоминали ширму в театре теней, все происходило одновременно и слишком быстро, и слишком медленно для понимания. Рин будто находилась в наркотическом дурмане, но это был не дурман, чувства просто отказывались смириться с происходящим.

Она увидела, как стены кабинета содрогнулись и сдвинулись, она была уверена, что здание рухнет и похоронит всех под собой.

Рамса потянул Алтана к полу.

Алтан с трудом поднялся на ноги и взялся за трезубец.

Наместник провинции Бык взмахнул топором.

— Нет! Нет! — крикнул Алтан, но наместник уже снес делегату голову.

Голова покатилась и замерла у двери, остекленевшие глаза были открыты, и Рин показалось, что она видит на лице улыбку.

Чьи-то крепкие руки схватили ее за плечи и подняли на ноги. Алтан развернул ее лицом к себе, осматривая на предмет ранений.

Его губы шевелились, но беззвучно. Рин энергично помотала головой и показала на свои уши.

Он произнес одними губами:

— Ты цела?

Рин осмотрела себя. Руки и ноги работают, она даже не чувствовала боли в ране на голове. Она кивнула.

Алтан отпустил ее и встал на колени около бледного и дрожащего Рамсы, свернувшегося клубком на полу.

С другой стороны комнаты генерал Цзюнь и наместник провинции Овца тоже встали. Оба не получили повреждений, взрыв сбил их с ног, но не ранил. Штаб наместников размещался далеко от центра города, так что взрыв их только оглушил.

Даже Рамса вроде остался цел. Его глаза остекленели, и он шатался, когда Алтан его поднял, но кивал и отвечал, ранений не было заметно.

Рин с облегчением выдохнула.

Они были правы. Ничего не вышло. Они были правы.

А потом она вспомнила про гражданских.

Странно, но теперь, когда она ничего не слышала, все остальные чувства обострились.

Хурдалейн выглядел как академия в первые дни зимы. Рин прищурилась. Поначалу она решила, что зрение затуманилось, но потом поняла, что в воздухе висит тонкая пыль. Она клубилась повсюду странной смесью тумана и снега, смешанной с кровью, покрывалом невинности, скрывающим масштаб взрыва.

Площадь сровнялась с землей, рухнули стены лавок и жилых домов, обломки раскидало странно симметричными линиями от эпицентра взрыва, словно гигантский отпечаток ступни.

Дальше от эпицентра здания устояли, но перекосились, оторвало целые стены. Было что-то извращенно интимное в том, как обнажились внутренние помещения — спальни и ванные комнаты.

Людей выкинуло из зданий. Они застыли, будто жуткие пришпиленные бабочки. Взрыв порвал их одежду, и люди свисали обнаженными в гротескной демонстрации человеческого тела.

Вонь гари, крови и сгоревшей плоти была такой сильной, что Рин ощущала ее на языке. Но еще хуже был тошнотворно сладкий поток жженого сахара в воздухе.

Сложно сказать, сколько времени она так простояла. Рин сдвинулась с места, только когда мимо пробежали два солдата с носилками, это напомнило ей, что нужно заняться делом.

Найти выживших. Помочь им.

Она пошла по улице, но вместе со слухом, казалось, полностью исчезло и чувство равновесия. Рин качало, когда она пыталась идти, и она цеплялась за мебель, как пьяная.

Слева она увидела группу солдат, вытаскивающих из завалов двух детей. Рин не