Сага Гарри Поттера - Джоан Роулинг

— Вы имеете в виду, от Червехвоста или кого-то из этих господ? — уточнил он. — Гарри, ты знаком с кем-либо из них?

— Нет, — быстро ответил Гарри.

— Видите, Злодеус? — Люпин повернулся к Злею. — Мне кажется, эта вещь от Зонко… Как по заказу, в кабинет ворвался Рон. Он страшно запыхался и остановился как вкопанный у самого стола Злея, прижимая ребро ладони к груди и через силу выговаривая слова:

— Эту — штуку — дал — Гарри — я, — задыхался он. — Купил… у… Зонко… сто… лет… назад…

— Вот видите! — воскликнул Люпин, хлопнув в ладоши и с радостным видом оглядывая присутствующих. — Всё и прояснилось! Злодеус, вы позволите мне взять это с собой? — он свернул карту в трубочку и сунул к себе под робу. — Гарри, Рон, пойдёмте со мной, я хочу вам кое-что сказать про сочинение о вампирах… извините нас, Злодеус… Выходя из кабинета, Гарри не осмелился взглянуть на Злея. Они с Роном и Люпином молча поднялись в вестибюль. Потом Гарри повернулся к Люпину.

— Профессор, я…

— Не нужно никаких объяснений, — прервал его Люпин. Он окинул быстрым взглядом пустынный вестибюль и понизил голос. — Так уж случилось… Мне известно, что много лет назад эта карта была конфискована мистером Филчем. Да-да, я знаю, что это именно карта, — подтвердил он, глядя на изумлённые лица мальчиков. — Я не хочу знать, как она попала к вам. В то же время я глубоко потрясён, что вы не отдали её преподавателям. Особенно после того, что случилось в прошлый раз, когда ученик потерял бумагу с ценной информацией. И я не могу отдать тебе эту карту, Гарри.

Гарри ожидал такого поворота событий, но слишком хотел узнать подробности, чтобы протестовать.

— Почему Злей подумал, что я получил эту карту от производителя?

— Потому что… — Люпин помедлил, — потому что один из изготовителей этой карты очень хотел бы выманить тебя из школы. Ему бы это показалось страшно забавным.

— Вы их знали? — Гарри был под большим впечатлением.

— Мы встречались, — коротко ответил Люпин. Он смотрел на Гарри очень серьёзно.

— Не жди от меня, Гарри, что я буду бесконечно покрывать твои проделки. Я не могу заставить тебя принимать Сириуса Блэка всерьёз. Но мне казалось, что, то, что ты слышишь, когда к тебе приближаются дементоры, должно было бы сильнее подействовать на тебя. Твои родители, Гарри, отдали свои жизни в обмен на твою. И это плохой способ отблагодарить их — ставить на кон такую жертву против пары волшебных игрушек. Он ушёл, оставив Гарри с таким ужасным ощущением, какого у него не было даже в кабинете у Злея. Медленно, они с Роном стали взбираться по лестнице. Проходя мимо одноглазой ведьмы, Гарри вспомнил, что оставил под ней плащ-невидимку — но сейчас он не осмелился бы спуститься за ним.

— Это я виноват, — прерывисто сказал Рон. — Я уговорил тебя пойти. Люпин прав, это глупо, мы не должны были… Он умолк. Они добрели до коридора, где вышагивали тролли-охранники. Навстречу ребятам шла Гермиона. Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять — она знает о случившемся. У Гарри защемило сердце — неужели она сказала профессору Макгонаголл?

— Пришла позлорадствовать? — свирепо рыкнул Рон, когда девочка остановилась перед ними. — Или будешь читать мораль?

— Нет, — ответила Гермиона. Она держала в руках письмо, и губы у неё дрожали. — Я просто подумала, что вы должны знать… Огрид проиграл дело. Конькура казнят.

Глава 15. Квидишный финал

— Он… прислал вот это, — Гермиона протянула письмо. Гарри взял в руки влажный пергамент. Чернила настолько сильно расплылись в тех местах, куда упали огромные капли слёз, что иногда было почти невозможно разобрать слова. «Дорогая Гермиона! Мы проиграли. Мне разрешили отвезти его назад в „Хогварц“. День казни пока не назначен. Коньке очень нравится в Лондоне. Я никогда не забуду, сколько ты для нас сделала. Огрид»

— Они не могут так поступить, — неверяще прошептал Гарри. — Не могут. Конькур не опасен.

— Отец Малфоя совсем запугал комитет, и им пришлось пойти на это, — Гермиона вытерла глаза. — Вы же знаете, какой он. А комитет — кучка слабоумных старых дураков, их легко запугать. Конечно, можно подавать аппеляцию, так оно и будет… Но у меня, честно говоря, нет никаких надежд… Аппеляция ничего не изменит.

— Нет, изменит, — яростно выпалил Рон. — На этот раз тебе не придётся заниматься этим одной, Гермиона. Я помогу.

— О, Рон! Гермиона бросилась на шею к Рону и, совершенно не владея собой, разрыдалась. Рон, в ужасе от происходящего, неловко хлопал её по макушке. Наконец, Гермиона отстранилась.

— Рон, мне, правда, очень-очень жалко Струпика… — всхлипывала она.

— О!… Ну… Он был уже старый, — Рон испытывал глубочайшее облегчение от того, что его выпустили. — И вообще от него было мало проку. А потом, кто знает, может, мне теперь мама с папой купят сову.

Меры безопасности, введённые после второго вторжения Блэка, не давали Гарри, Рону и Гермионе никакой возможности навещать Огрида по вечерам. Поговорить с ним можно было только на уроке по уходу за магическими существами. Огрид был потрясён приговором и, казалось, ничего не ощущал.

— Всё я виноват. Как язык проглотил. Они сидят вокруг, в чёрных робах, все дела, а я… бумажки роняю, даты забываю, ну, эти… которые ты для меня выписала, Гермиона. А потом встал Люциус Малфой, говорил речь, а комитет так всё и сделал, как он сказал…

— Можно же ещё подать аппеляцию! — с чувством выкрикнул Рон. — Погоди, не сдавайся, мы над этим работаем! Они в это время шли к замку вместе с остальными ребятами. Впереди, рядом с Краббе и Гойлом, шагал Малфой. Он постоянно оглядывался, издевательски смеясь.

— Всё без толку, Рон, — печально вздохнул Огрид, когда они подошли к парадной лестнице. — Комитет-то у Люциуса Малфоя в кармане. Мне одно осталось — скрасить Коньке последние деньки. Это мой долг… Огрид поспешно отвернулся и пошёл к своей хижине, зарыв лицо в носовой платок.

— Смотрите, как мы разнюнились! Малфой, Краббе и Гойл стояли в дверях замка и всё слышали.

— Видели когда-нибудь что-либо более жалкое? — процедил Малфой. — И это называется учитель!

Гарри с Роном бросились на Малфоя, но Гермиона их опередила и — ХРЯСЬ! — со всей силы врезала Малфою по физиономии. Малфой пошатнулся. Гарри, Рон, Краббе и Гойл застыли, как громом поражённые. Гермиона снова замахнулась.

— Не смей называть Огрида жалким, ты… мерзкий… злобный…

— Гермиона! — слабым голосом воскликнул Рон и попытался отвести руку девочки.

— Уйди, Рон! Гермиона выхватила волшебную палочку. Малфой отпрянул. Краббе и Гойл парализованно ждали приказаний.