Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

цветы, а потом выносила с ней на кладбище продавать. За это Ирини обещала дать по два, а то и по три рубля за каждый ее венок. Через месяц пасха, вот где будет торговля! Ирини с девчонками уже наделала штук тридцать для себя. На работу она относила только норму, по примеру тети Сони. Скоро, она, опять же, по примеру тети Сони, уйдет с «Похоронного бюро» и будет работать только на себя, а чтоб не приставали, почему не работает, она, как и тетя Соня, собирается устроиться сторожем на «Галантерейную фабрику». Благо-фабрика прямо под носом, за дувалом. С недавнего времени Ирини была довольна жизнью. Трудно работать, спину иногда трудно разогнуть: работу приходилось делать сидя на низкой табуретке потому, что все причиндалы лежали на полу. Зато денег стало побольше. Долгов больше нет, и она даже стала откладывать на Саввину книжку, чтоб купить диван, а может попозже и телевизор, уж очень девчонки просят. Стукнула дверь – пришли почти одновременно дочки со школы. В доме прохладно, топили только утром, тепло почти выветрилось.

– Мам, ты что не затопила?.. Такой холод, на улице теплее…, – спрашивает недовольным тоном Женя.

– Дочь, как села за работу, так и ни на минуту не встала. Деньги же надо зарабатывать… Тоже голодная, как и вы. Принесите дров и угля, сейчас растоплю, – сказала Ирини, поднимаясь с низкого стульчика и устало расправляя плечи.

– Я, чур, за дровами, – быстро сказала Женя, пока Катя еще не успела рот открыть.

– Вечно я уголь ношу, – обиженно проговорила Катя.

Угольной пылью никому не хотелось дышать.

– Принеси только полведра, – сказала ей Ирини и принялась чистить золу из печного поддувала.

Через полчаса печка уже гудела, и все ели жареные яйца на сале.

* * *

В начале лета семидесятого года произошла трагедия. Жена Дмитрия Александриди-Чечена, Маруся, попала под автобус. Они только что переехали на Кавказ. Поселились рядом с Федей, который прожил здесь уже год. В тот страшный день пришло сообщение, что контейнер с мебелью пришел из Осакаровки, и Маруся пошла наводить справки, как его можно получить. Муж был на работе, дети в школе. Видимо она задумалась, когда переходила дорогу и не заметила приближения автобуса.

Савва успел прилететь самолетом. Приехал на похороны, когда ее уже отпевали. Тоскливое, конечно, положение. Дмитрий очень переживал. Как бы то ни было, хоть и лупил когда-то свою жену, а прожиты лучшие годы. Дети выросли. Савва испуганно смотрел на осиротевших детей. Нет, он бы не желал смерти Ирини, хотя раньше по-молодости, иногда в голову приходили такие мысли. Савва пробыл у братьев десять дней. На поминках, на девять дней были только близкие, среди них Аница, Костас с Марицей. Они советовали ему переезжать к ним в Красную Поляну. Братья звали в Адлер. А куда? Рядом с братьями уже места не было. Федя обещал помочь. Сказал у него есть связи в Чайсовхозе, где он работал шофером. Найдется ему жилье. О Греции ни Митька, ни Федор не хотели думать, особенно после того, как Савва показал им письмо, полученное от тети Лены из Греции три месяца назад. Она писала: «Дорогой племянник, если ты приедешь, то мы неделю будем радоваться встрече, потом месяцами будем плакать потому, что работу найти здесь невозможно, а питание, жилье и одежда здесь очень дорогие».

– Да, Греция нас не ждет, – сказал Федя, – тетка живет в однокомнатной квартире. Работает в кондитерском цехе. Работа не легкая, учитывая, что там жарче, чем здесь летом. Все время помогает своим двум сыновьям.

– Да-с. А так хотелось поехать на свою Патриду, – вздохнул Савва, – ну посмотрим, может я уговорю свою приехать сюда.

– Твою упрямую ослицу не надо спрашивать, а ехать и все! – пренебрежительно сказал Федя.

– Да, что ты в самом деле, не можешь убедить ее переехать, – вяло удивился Митька – Чечен. – Поживете сначала у меня, а потом что-нибудь придумаем.

– Я же сказал с жильем проблем не будет, – ударяя на «жилье» и мотая недовольно головой, сказал Федор.

– Мы с ней собирались летом приехать. Пусть посмотрит, чтоб потом не точила меня, если что-то не понравится.

– Да, брось ты на нее все время оглядываться, вон весь поседел от хорошей с ней жизни, – опять пренебрежительно бросил Федор. – Я никогда не спрашиваю советов жены, и ничего – живет и радуется.

Как раз подошла его жена, села рядом, взяла его под руку, прижалась к нему.

– Ну, что ребята, дети спят, и нам как-будто пора: завтра тебе, Федя, на работу рано вставать, – промурлыкала она, заглядывая мужу в глаза. Федя ничего не ответил, но, через три минуты распрощался и ушел под руку с женой.

Савва с Митькой поговорили еще минут пятнадцать и тоже пошли спать. Заснуть не удавалось. Думал о житье-бытье. Как быстро и неожиданно может оборваться человеческая жизнь. Говорят, перед смертью, Маруся все говорила о детях и дала их точный адрес. Да. Сын-то уже учится в институте, а дочери еще школьницы… Нелегко им будет, жаль их.

Себя тоже жалко стало: правильно Федя говорит о его седине. Кто причина его раннего поседения? Конечно, она. Впрочем, и Ирини почти вся белая. Наверно, она считает его причиной этого. Вообще-то она говорила, что у них такая порода. Федя не имеет ни одной сединки. У Митьки – Чечена появилась седина сразу, после смерти жены. Из своей комнаты, в приоткрытую дверь, он видел, что брат, теперь вдовец, сидел в кресле, неподвижно уставившись в одну точку.

* * *

С похорон невестки удрученный Савва приехал через десять дней. Сказал Ирини, что все-таки поедут в гости к его братьям в августе. Как раз будет не очень жарко. Отдохнут, приценятся к домам, решат, что делать. Может первое время поживут в квартирантах, а там или дом купят, или какое-нибудь жилье. Ирини не представляла себя в роли квартирантки. «Ладно, поедем, поглядим, а там посмотрим», – решила она. Кавказ ее не привлекал. Что там хорошего, когда все ее родственники живут здесь, в Казахстане? Подумаешь море! Большое дело!

Через две недели после приезда, Савва наехал на своем автобусе на мальчика. Автобус номер два отъезжал от Клубной остановки, полный пассажиров, вдруг малыш лет пяти вырвался из рук матери и побежал через дорогу, прямо под колеса автобуса. Савва сразу же по тормозам, но все-же одна нога пацана оказалась под колесом.

Кто-то из соседских мальчишек прибежал рассказал Ирини. Ноги еле несли ее. Небо было синим, воздух горячим, а ей казалось, что небо белое, воздух прохладный